Грета на мгновение задумалась. Потянула из бокала, потом поставила его и хмыкнула:
— Был. Один. Мы познакомились на музыкальном фестивале. Он был диджеем. А я — той самой дурой, которая влюбилась за три дня. Через месяц он уехал в Берлин и забыл, как меня зовут. Но знаешь… я тогда почувствовала, каково это — когда кто-то хочет тебя целиком. С тех пор я танцовщица.
— И правильно. — Лея улыбнулась. — Потому что меньше тебе и не стоит.
— Вот это девичник по-настоящему. — Лара подняла бокал. — За бывших, за будущих… и за одну чертовски счастливую жену, которую мы теперь будем пытать историями каждую неделю.
— Согласна. — Наталия чокнулась с ней. — За Лею. И за её “угадай длину”.
Хохот снова наполнил комнату.
— Только одно добавлю, — Лея закатила глаза. — Если вы когда-нибудь расскажете Роману, что я это всё рассказала — я от вас отрекусь, вы поняли?
— О, мы уже записали всё на диктофон. — ухмыльнулась Лайла. — Для потомков.
Когда смех понемногу стих, кто-то уже лениво потягивался, кто-то прятал зевки, а Кэсс стащила с кухни последнюю тарелку с закусками, Лея оказалась у окна — завернувшись в плед и прижав к губам тёплую кружку.
С улицы пахло мокрым асфальтом, летней пылью и чем-то ещё… родным. Таким, что сжимало сердце.
— Всё хорошо? — спросила Грета, не подходя близко.
— Да, — Лея кивнула. — Просто думаю.
— О чём?
— О том, как много может измениться за год. — Она усмехнулась. — Раньше я думала, что вся моя жизнь — это попытка выжить. А теперь… я хочу жить. Знаешь? Просто жить.
Грета кивнула, и на секунду обе замолчали.
Внутри комнаты Мэг уже задремала, обнимая подушку, а Кэсс тихонько листала телефон, при этом бормоча: «Если ещё раз он выложит фото с подписью “ищу ту самую”, я приеду и найду его мать».
Лея вновь посмотрела на небо.
Скоро придут мальчишки. Принесут пиццу, шутки, шум. Но в этой тишине сейчас ей так сладко.
Она подумала о Романе.
О его руках на своей коже. О его голосе, когда он шепчет “моя хорошая девочка”. О том, как впервые в жизни кто-то не просит её быть сильной — а просто рядом, даже в слабости.
Она улыбнулась.
— Я счастлива, — тихо проговорила она себе.
И в этот момент за дверью раздался громкий стук и чьё-то пьяное:
— Пиццу заказывали, богини?!
— О боже… — простонала Наталия, — мы что, дружим со стендаперами?
— Скорее со идиотами. — Лея хохотнула, бросая последний взгляд в окно. — Но, чёрт, моё сердце им принадлежит. И пицце.
Роман
— Я всё-таки не понимаю, почему свадьба длится сутки, — бубнит Крис, вытаскивая из коробки остывший кусок пиццы. — Мы женились вчера, а сегодня уже в баре, будто никто и не плакал под фейерверками.
— Потому что никто, кроме тебя, и не плакал, — хмыкнул Алексей, откинувшись на спинку стула. — И вообще, Роман, давай уже. У тебя теперь опыт. Рассказывай. Каково оно — быть женатым мужчиной?
Я только усмехаюсь, протирая стойку.
— Словно жить в доме, где пахнет корицей, а рядом человек, ради которого хочется дышать.
Пауза.
— Ну и трахать её до рассвета, если по-честному.
— Опа, поехали! — Майло чуть не поперхнулся пиццей. — Подробности, сэр, нам нужны подробности!
— Ну уж нет, — фыркает Алексей, — я, конечно, за братскую близость, но не настолько.
Я не отвечаю. Молча опираюсь на стойку и смотрю, как мягко дрожит в стакане янтарный свет виски. В голове — не ночь, даже не поцелуи. А как она утром прижалась ко мне, уткнулась носом в грудь и прошептала:
“Мне повезло с тобой и Лив.”.
И я знаю — мне тоже правда повезло. С ней. С Лив. С этим странным, сумасшедшим городом.
— Ладно, хватит лирики, — Дилан встал. — У них там девичник. Сколько ставок, что нас встретят с тапками в руках?
— А может, и без тапок, — многозначительно хмыкает Эрик.
Я вытираю руки, снимаю фартук и киваю:
— Всё. Пора домой.
Домой.
Теперь это слово звучит совсем по-другому.
— Знаете, чего мне не хватает? — протянул Крис, налив себе колу вместо пива. — Времен, когда ты, Роман, был ещё не женат.
— Потому что тогда ты думал, что у тебя есть шанс с Леей? — подколол Алексей.
— Нет, потому что тогда ты не смотрел на нас с таким взглядом, будто мы дети, которых нужно уложить спать в девять.
— Я и сейчас так думаю и тогда так думал, — фыркнул я. — Особенно когда вижу, как ты лазаешь за пиццей, будто она от тебя убегает.
— Просто ты женился и забыл, что такое мужская солидарность, — театрально возмутился Эрик. — Где ты был, когда я плакал по Кристин?