Все снова взорвались смехом, а Лив гордо вскинула подбородок.
— Ну ладно. Пока просто пусть все останутся здесь навсегда.
И в этом её желании было что-то настолько простое, настолько настоящее, что все мы — на секунду — замолчали.
Потому что именно этого мы все и хотели.
Дом затих. Где-то тикали часы, на кухне до сих пор пахло пиццей и шоколадом, а в гостиной горела одна тёплая лампа. Лив уже полуспала у меня на груди, укутанная в плед. Я скользнул взглядом по её волосам, по её лицу — расслабленному, спокойному, такому родному.
Лея присела рядом, усталая, но светлая. На щеке у неё отпечатался диванный узор — и я почему-то не мог отвести взгляд. Хотел заморозить этот момент. Навсегда.
— Не хочу, чтобы этот день заканчивался, — прошептала она, укладываясь рядом.
— Он не заканчивается, — ответил я. — Он просто… превращается в следующий.
Мы оба смотрели на Лив.
— Такая большая уже, — прошептала Лея, погладив её по голове. — Но всё равно маленькая.
— Моя вселенная, — сказал я. — А ты… её солнце.
Лея улыбнулась, и на глазах блеснули слёзы.
— Скажешь, что она вселенная, а сам потом уйдёшь на работу, — усмехнулась она сквозь слёзы.
— Эй, я теперь бармен и отец. Два в одном.
— И муж, — добавила она мягко, с тем тоном, который можно понять только между двумя людьми, прошедшими через ад.
Я посмотрел на неё, сжал её руку, и мы оба замолчали.
В этой тишине не было пустоты. В ней было всё: путь, который мы прошли, страхи, боль, победы. И эта девочка, мирно спящая между нами.
Моя семья.
— Знаешь, что самое страшное? — прошептал я.
— Что?
— Что я раньше думал, будто живу.
Лея посмотрела на меня.
— А теперь?
— А теперь я знаю, что только начал.
— Пап… — голос Лив был чуть хрипловатый от сна, она потянулась и открыла глаза. — А можно кое-что спросить?
Я улыбнулся, прижимая её к себе чуть крепче:
— Конечно, что угодно.
Она заглянула в глаза мне, потом Лее, и прошептала:
— У меня ведь скоро день рождения?
Лея фыркнула и прижалась к её спинке, обнимая нас обоих:
— Ты что, уже намекаешь на подарки?
— Нет… ну… может, немного, — шепчет она, — но я просто подумала… А можно устроить праздник с шариками? И пирогом? И… может, даже… с пижамной вечеринкой?
— Да хоть с батутом в гостиной, — хмыкнул я. — У тебя будет лучший день рождения на свете, обещаю.
— А можно пригласить всех? И Грету, и Наталию, и Лару, и дядю Алексея?
— Конечно, — сказала Лея, — но только если дядя Алексей снова не притащит ту вонючую карамель.
Лив захихикала:
— Он сказал, что это деликатес.
— Он врал, — пробурчал я. — Это была кара за все его грехи.
Мы засмеялись — втроём, в этом тёплом коконе одеял и пледов. Смеялись легко, по-настоящему, без остатка тревоги.
— Это будет мой первый день рождения, когда мы все вместе, — сказала Лив тише, уже снова закрывая глаза. — Самый настоящий.
Лея уткнулась лбом мне в плечо, и я увидел — снова эти слёзы. Но теперь они были светлыми.
Я поцеловал обеих — и, как будто бы впервые, понял: у нас впереди целая жизнь. И каждый день в ней — уже праздник.
Лея
— А скажи, зайка, — прошептала я, подперев голову рукой, — кого из друзей ты хочешь пригласить? Из школы. Чтоб нам знать, на сколько человек пирог заказывать.
Лив задумалась, наморщив лобик.
— Ну… точно Софи. Без неё нельзя. И Эмму… и Макса — он странный, но у него смешной смех. Ещё Кристи, она недавно со мной делилась печеньем, и… — она загнула пальцы, — получается… Четыре. А, нет! Пять. Я ещё хочу, чтобы мисс Рита пришла. Она самая добрая учительница на свете, правда!
— Пять, — я повторила, — значит, пирог как минимум на десятерых. С запасом.
Роман усмехнулся:
— Учти, трое взрослых точно украдут куски.
— Ага, особенно один с татуировкой на ключице, — шепнула я, глядя на него.
— Ты просто ревнуешь к шоколадному, — ответил он с невинным лицом.
— Нет, — буркнула я, — я ревную к клубничному.
Лив рассмеялась, откинулась на подушки и потянулась:
— Это будет самая весёлая вечеринка в моей жизни.
— Только начни писать список, — сказала я, — и мы с тобой всё продумаем. Украшения, торт, игры. Согласна?
— Да-а-а! И можно, чтобы была игра “найди сладость”? И ещё фейерверки, как на свадьбе!
— Ну всё, папа, — я улыбнулась. — Готовь бюджет. Мы пошли разорять праздничные магазины.