Капитан, действительно, был необыкновенным котом. Когда Дуся давала ему рыбьи головы, он поедал все без остатка и говорил «мрр» со странно свистящим окончанием, что звучало в точности как «м’рси». По вечерам Кап с интересом смотрел телевизор. Причем явно обнаруживал свою самостийную лояльность: бил лапой по пульту до тех пор, пока вместо русской речи не начинала звучать мова. Собратьев Капитан презирал, в драки не ввязывался, дружил с собаками. Вообще был большой политик. Одно то, как он выбрал хозяину жену, указывает на его незаурядные дипломатические качества.
Однажды Глеб Родионов вернулся из рейса какой-то нервный и рассеянный. Капитан обнюхал хозяина и отошел в сторону. Глеб нагнулся погладить, но кот фыркнул, выгнул спину, отскочил. Когда Софа ушла на кухню за любимым мужниным гусем с капустой, старая Дуся сказала зятю:
— Мы с Капой так себе мыслим, ты кого-то завел. Послушай старуху: сиди ровно. Ничего нет и не было. Не обижай девочку.
Капитан послушался.
А спустя неделю снова ушел в рейс. Софа проводила мужа, и он, как обычно, поцеловал ее и помахал с трапа рукой в белой перчатке. Судно огласило акваторию могучим гудком, и женщина пошла себе домой, как ни в чем не бывало. И поэтому была ошарашена и даже, как говорится, не поверила своим глазам, когда через пару дней нос к носу столкнулась со своим капитаном всецело в штатском и в придачу с кудрявой дамочкой, причем та буквально висела на крепком капитанском локте.
Но и морской волк хорош. Знал ведь, старый дурак, что она здесь сидит на рабочем месте — Кирова угол Пушкинской и ходит обедать неподалеку в кафе «Олимп», славящееся своими варениками. Наивная Софа со своей знаменитой ленью, может, так и не поверила бы глазам и сказала бы себе: «Да ну, не может быть, померещилось от жары». Но беда в том, что шла она в кафе со своей подружкой и сослуживицей Флорой. И Флора, выпучив глаза, вместо того чтобы покрепче их зажмурить, брякнула, что есть силы: «Здрасьте, Глеб Иванович!». Так что какие уж тут сомнения.
Когда капитан явился в тот же вечер как бы с повинной, его ждал собранный чемодан и бесстрастная жена с котом на руках.
— Иди, — сказала Софочка кротко, — к своей курве. Или ты хочешь привести ее сюда?
И благородный, хотя и беспечный каперанг Родионов великолепно выкатился из своей четырехкомнатной квартиры в Аркадии с видом на море. Только спросил в дверях:
— А Кап?
И Софочка, эксперт по любимцам, ответила:
— Это собаки привыкают к людям. А кошки — к месту.
Невские маскарадные, как все крупные коты — не особые долгожители. Но Капитан, окруженный морем хозяйкиной любви, дотянул аж до семнадцати лет, надолго пережив библейскую мать Дусю. Перед смертью Кап открыл помутневшие глаза и пошевелил лапой, будто делал Софочке какой-то знак. Она приблизила к нему лицо, и кот, с трудом подняв голову и тяжело дыша, ткнулся ей в ухо. И испустил дух. Софочка на миг отключилась, а потом клялась, что Капитан шепнул: «Кохаю…»
Котика кремировали в новой фирме, осуществляющей погребение животных. (Похороны Дуси обошлись существенно дешевле. «Любимец» к тому времени давно сдох, и Софа, в сущности, ничего не умевшая, кроме стихов про кошек, до последнего дня вязала прославленного Капитана и продавала алиментных элитных котят.)
— Мы провожаем в последний путь дорогого меньшего брата, верного друга, который делил с вами все беды и радости, всегда был рядом и отдавал вам без остатка всю свою любовь. Прощай, Капитан, твоя хозяйка не забудет тебя.
Толстая дама, затянутая в черный пиджак, с бейджем «менеджер по ритуалу» на груди дождалась, когда маленький гробик медленно опустился в люк, и подошла к рыдающей Софье.
— Ну-ну, Софья Марковна… Искренне соболезную, но вы ж, слава богу, не овдовели…
— Лучше бы овдовела, — всхлипнула Софа.
— Слушайте, дружочек, не надо вам сейчас оставаться одной. Пойдемте, попьем чайку.
Работники фирмы «Аркадия» понимали, с кем имеют дело. Полубезумные владельцы, чаще — владелицы кошечек и собачек, а порой и попугаев, для которых хвостатые питомцы являлись главными и единственными источниками счастья, — их было немного, и их ценили, и люди охотно платили деньги за такое исключительно хорошее и чуткое отношение. Вообще в сфере обслуживания животных работают с гораздо большей отдачей, чем с человеческой клиентурой. На первый циничный взгляд это объясняется высокой стоимостью услуг. Но не все измеряется деньгами (хотя оплачивается ими почти все). Взять ветеринара. Он, как правило, без памяти с большой долей искренности любит зверей, в противном случае зачем ему становиться ветеринаром? Врача же его пациенты-люди часто раздражают и бесят. Положа руку на сердце, кого-нибудь когда-нибудь целовал врач? А ветеринар собачонку легко поцелует — хоть в морду, хоть куда.
— Спасибо вам, вы так хорошо говорили… Трудная у вас работа: всех понять, всех утешить… Прямо как священник.
Менеджер по ритуалу смутилась. В настоящий момент она как раз соображала, как бы понежнее выставить клиентку на памятник великому Капитану. Но клиентка неожиданно выступила со встречным предложением.
— Я вот что подумала. Вам же приходится каждый раз напрягаться, искать слова…
— Ну что вы! Я говорю сердцем, — призналась менеджер.
— А я могла бы писать для вас прощальные тексты в стихах.
— Как это?
— Очень просто. Вы даете мне исходник, а я сочиняю вам по нему стишок. Ну вот допустим: пудель… ну Бобик. Хозяйка… Вас как зовут? Валентина, очень хорошо. Пусть Валентина.
Софа на миг призадумалась.
— Прощай, наш верный Бобик, печальней нет картины… Ты был не просто пес, кудрявый пуделек… Ты был и друг, и брат, и сын для Валентины… И преданность твоя — нам… э… памятный урок.
— Гениально! — поразилась менеджер Валентина и немедленно побежала к шефу.
С Софой оформили договор и услугу «Прощальные стихи — 50 грвн.» включили в прайс-лист. Мало кто отказывался за полтинник проститься с любимой зверюшкой в поэтической форме. Софочка зажила, можно сказать, полной жизнью, и боль от утраты Капитана притупилась.
Очень скоро директор и владелец фирмы прикинул, что при настоящем раскладе менеджер Валентина является слабым и совершенно лишним звеном, и предложил Софочке самой проводить ритуал погребения. Тем более что тяжеловесная лысоватая Валентина совсем, так сказать, не канала рядом с кареглазой Софочкой, чье курносое личико обрамляли ангельские локоны, а чуть ниже начинались непосредственно ноги совершенно исключительной конфигурации — и такой посредник делал процедуру прощания с любимой скотинкой психологически намного возвышеннее.
Валентина потеряла хорошую зарплату, а учитывая ее пенсионный возраст, лишилась интересных перспектив. Правда, у нее были муж, сын, внуки и собака. Поэтому когда Валентина, встречаясь с Софой на улице, отворачивалась и не желала ее замечать, та только пожимала плечами. Ведь у Софочки, как известно, никого не было — ни мужа, ни детей, а кот умер. И все вышло как бы по справедливости. И, кстати, надо бы завести какого-нибудь котика, все чаще думала Софа, с глубокой жалостью глядя на холодные тушки, которые мучали ее в печальных снах. Интересно, что мужчины вовсе не занимали ее мыслей, и о замужестве 38-летняя Софочка отнюдь не помышляла.
Однажды ранней весной, когда море было еще прозрачным, ледяным и ярко-бирюзовым на глубине, если смотреть с волнореза, Софа гуляла по пляжу. На рассохшемся топчане лежал на боку кот и играл с сухим клочком водорослей. Страшно элегантный: черный с белой манишкой и глазами, обведенными белыми «очками». Явно домашний, на что указывал блошиный ошейник. Софа огляделась, но никого не увидела. Села рядом. А кот возьми да и прыгни ей на плечо. Так на плече кот приехал к ней в дом. Софа налила ему молока, но кот с плеча не слез и к миске не подошел. Когда же поднесли еду к черненькой очкастой морде, он, не покидая своего насеста, довольно жадно все вылакал.