Уже в общежитии её соседка по комнате сразу упорхнула к своему хахалю и она одна пошла к себе. Переодевшись, села писать доклад, но сосредоточиться, никак не получалось. Мысли постоянно уводили куда-то в сторону. Она поймала себя на том, что вместо задания её пальцы выводят на листочке одну и ту же фразу: «Ты просто кукла. Ты только кукла…». Скомкав лист бумаги, она выбросила его в ведро. Добравшись до своей кровати, она в отчаяние упала на неё. В груди ныло и сильно хотелось плакать. «Я люблю его и не представляю, как смогу дальше жить, ходить, есть, пить, думать, если рядом не будет его?! Я так привыкла засыпать рядом с ним. А когда он во сне прижимал меня к себе, я боялась заплакать от счастья, что это всё происходит на самом деле», — думала она. Первая слезинка покатилась по её щеке, и она решительно смахнула её. Ей надо думать об учёбе!
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
После того, как Роман сегодня столкнулся с любимой на лестнице и она оказалась так близко возле него, он весь остаток дня не находил себе места. В его душе снова обострились все чувства, он осознал, что нестерпимо хочет её. Только простить и вернуть её домой он не мог. Но возбуждение не проходило, несмотря на злость. Три дня воздержания давали о себе знать, он понял, что чего-то не хватает. Понял чего — траха. И, как следствие — Полины. Он истосковался по женскому телу, а снимать кого-то и охмурять, ему сейчас несподручно было. А она всегда была такая кроткая, безотказная и постоянная. Не выдержав спермотоксикоза, он решил сегодня воспользоваться всегда доступной подружкой. На его счастье мать ушла к бабушке, и квартира была свободна. Ждать до вечера у него уже не было терпения, и парень повёл её к себе сразу после занятий.
Они зашли в его комнату и она стала осматриваться по сторонам, пока он переодевался. Её внимание привлекли, висевшие на стуле джинсы и блузка, там же валялся прозрачный пеньюар, а на тумбочке, возле кровати, лежала расческа, заколки и разная парфюмерия. Когда он полез в шифоньер за чистой футболкой, она увидела, выглядывающий из ящика бюстгальтер, а внизу стояло несколько пар туфлей на каблуках. Это всё не ускользнуло от её внимательного взгляда.
— Почему в твоей спальне так много женских вещей? — вдруг спросила она.
От неожиданности он замер на несколько секунд. Как же он не подумал, надо было всё спрятать сначала, а потом заводить её.
— А этот халатик, вряд ли налезет на твою маму! — продолжала возмущаться она.
Немного поразмыслив, он пришёл к выводу, что не обязан перед ней оправдываться.
— Ты пришла сюда выяснять со мной отношения или мы всё же займёмся чем-то более приятным?
Смотря на вещи сожительницы, он почувствовал, как у него начало падать настроение. Не эту девушку он сейчас хотел видеть в своей постели. Он уже почти готов был выпроводить её из квартиры, как вдруг она снова заговорила:
— Милый, если честно, то я давно тебе всё простила. Я просто ждала, когда ты сделаешь первый шаг!
Она бросилась ему на шею, и он не устоял, плотское желание оказалось сильнее его. Без лишних разговоров он сразу потянул её к кровати и просто опрокинул поперек сверху на покрывало. Молодой человек намеренно не хотел расстилать постель, потому что там могла лежать только Анжела. Полина изголодалась по нему, а он — по сексу. Какая гармония! Немедленная эрекция была ему обеспеченна. Он даже не стал раздевать её, лишь задрав юбку, спустил с неё колготы, оголив её нижнюю часть тела. А затем достал из ящика презерватив и стал разрывать упаковку.
— А как же прелюдия? — возмутилась она.
— Поговори мне ещё! — сдавленным голосом произнёс он и, надев средство защиты, резко вошёл в неё.
Он не мог больше ждать, поэтому всё произошло, быстро — даже для него. Он кончил, а она нет. Но ему было наплевать. Он сразу же слез с неё, оставив неудовлетворённой. Даже в буквальном смысле пальцем не пошевелил. Сделал своё дело и, приведя себя в порядок, пошёл покурить в подъезд. А она так и осталась лежать на кровати с задранной юбкой и с голыми, нелепо разведёнными ногами. Она была неприятно удивлена, что он с ней так поступил, потому что не привыкла к такому пренебрежению. Роман понимал, что обидел её. И это доставляло ему удовольствие, пусть помучается, узнает, как ему теперь плохо без тела возлюбленной! Когда он вернулся в квартиру, его гостья уже поднялась и поправляла волосы в прихожей перед зеркалом. Она вдруг развернулась и отвесила ему сильную пощёчину. Он понимал, что задел её, но не знал, что настолько! Ух, ты! Подумать только — вроде бы тихая с виду, а на деле… Такие пощёчины ему осмеливалась давать, лишь его сожительница. И только ей он прощал. Недолго думая, он с размаху, не сдерживая силы, ударил использованную им девицу. Она от боли зарыдала.