Как часовщик не ходил в город, так и никто из горожан не поднимался на холм и не заходил в замок. Даже любопытные по своей природе дети, даже самые отчаянные и любознательные храбрецы, даже бродяги и преступники, которым негде было спрятаться и укрыться. И было это не потому, что люди боялись, не потому, что был на это какой-то запрет. Люди вели себя так, словно над ними и не возвышается каменная громада старого замка, а часовщик — словно он и не знал о существовании городка. И только порой — когда в городке кто-то умирал — все часы в замке звонили ровно в полночь все разом, а наутро где-нибудь в комнате, кухне, зале — появлялся новый тикающий обитатель. А тогда, когда часовщик с огорченным вздохом снимал со стены совсем уж поломанные и не подлежащие починке часы — в городке останавливалось чье-то сердце.
Конец