- Это Кей! - Ник дернул, было, поводья, но Ниро снова успел перехватить их:
- Так мальчику не поможешь! Против тарака шансов у нас немного. Но один из них точно в неожиданности.
- Ты прав, - Ник соскочил на землю, где уже стоял, держа длинный нож, Барагель, - А как же лошади?
- Пока действует кипень-трава, они в безопасности, - Ниро зацепил поводья за низкие ветви, - Веди, Ник, скорее! Ты же знаешь, где это?
- Да, - и трое людей быстро и тихо пошли вперед. Ниро попытался было отстранить Недомерка, но упрямый маленький единорог отправился с ними.
Идти и правда было недалеко, и скоро сквозь ветви можно было разглядеть небольшую поляну, где, испуганно прижавшись к стволу, стоял худой грязный мальчишка, что-то тихо говоря не сводящему с него глаз большому волку, шерсть на загривке которого стояла дыбом.
В глазах у Юна потемнело. Он не видел ничего, кроме широко открытых детских глаз и волчьих клыков. Две картины - эта и другая, давняя, словно наложились друг на друга, и Недомерок стал вдруг собственным предком, навсегда изменившим судьбу Древнего народа. Не соображая, что делает, единорог ринулся вперед, низко опустив голову, совсем позабыв, что лишен рога, что может только боднуть хищника в бок, и, конечно, так и случилось. Отлетевший в сторону волк тут же снова вскочил и, оскалившись, кинулся вперед, но не на нападавших, а на прижавшегося к дереву ребенка, и Ник кинулся ему наперерез, успевая принять на себя тяжесть взвившегося в прыжке тела, но не устоял на ногах и отлетел в кусты, а мигом развернувшийся волк оказался перед двумя людьми, но уже не смог атаковать - воспользовавшись заминкой, и Ниро, и Барагель одновременно пустили в дело клинки, и только-только родившийся рык захлебнулся, но снова продолжился детским криком.
Волк из последних, запредельных уже сил рванулся к мальчику и замер у его ног, а парнишка, упав на колени, прижал к себе огромную голову, уткнувшись лицом в шерсть, потом поднял заплаканную мордашку к двум ничего уже не понимающим людям:
- Это же папа...
Превращение произошло очень быстро. На лице бывшего пасечника застыло ожесточенно-страдальческое выражение.
- Тилур... - тихо послышалось сзади. И Ниро, и Барагель резко обернулись.
- Дядя Ник! - изумленно выдохнул мальчик.
- Здравствуй, Кей, малыш, - с большим трудом улыбнулся молодой матрос. Рубашка его намокла от крови, левый бок и плечо были разодраны волчьими когтями и клыками.
-Ник, ты... - начал было Барагель, но не смог продолжить.
- Знаю, - парень оперся о ствол дерева, на котором остались кровавые следы, - Во-первых, почти не жилец, а во-вторых, теперь такой же. И, если бы мне не грозило стать монстром, попросил бы оставить меня здесь- вам надо поскорее уходить. Но нельзя. Тогда меня некому будет сжечь. Добей меня, Барагель! И не рассказывай никому, кем я умру...
- Нет, -пожилой матрос попытался поднять нож, но рука безвольно опустилась, -Я... не могу... Не могу, сынок...
- Пожалуйста, Барагель...
- Не могу!
- Ник! - резко прозвучал окрик Ниро, и обернувшийся юноша уже не успел понять, что умирает - меч Ниро молниеносно вошел ему под ключицу.
Барагель в ужасе сделал несколько шагов назад, но тут же кинулся вперед, поднимая нож:
- Проклятый колдун!
- Нет! - на его руке неожиданно повис мальчишка, - Он хороший, не трогай его! Он все правильно сделал. Лучше так, чем как папа с мамой...
- Да...- матрос опустился на траву, закрыв лицо руками. Обмякший вялый стебель с несколькими гроздьями белых цветов упал с его рукава.
Взглянув в лицо Ниро, Недомерок тоже попятился - словно вырезанная их острого кремня маска с бритвами скул и трещинами глаз и рта.
- Мне придется быть еще более жестоким, Барагель, - с трудом, сам не узнав собственного голоса, проговорил маг, - Мы должны их сжечь.
- Да, - медленно покачал головой матрос, не отнимая рук, но вдруг вскочил, яростно кинувшись ломать ветви, - Проклятье!
Сушняка вокруг поляны нашлось много, и скоро огромный костер весело запылал.
- Нам нужно уходить, - голос Ниро по-прежнему был не узнаваем, - Пожара не будет - такой огонь дальше не идет. А до рассвета еще далеко, - он повернулся и быстро пошел к лошадям. Недомерок затопал следом.
- Иди-ка сюда, малец, -Барагель поднял дрожащего от холода и слез мальчика, - С нами пойдешь? Негоже тебе тут оставаться.
***
Далеко за полночь компания вышла к реке, черные воды которой тихо плескались о берег. Нести плохие вести на "Розовую чайку" среди ночи не хотелось, и Барагель предложил здесь, на берегу, подождать рассвета. Казалось, уснуть после всего пережитого невозможно, однако и матрос, и мальчик через несколько минут уже крепко спали, измученные событиями ночи. Ниро же, обняв колени, сидел у самой кромки воды, рассматривая отражения звезд и редких огней, черные сонные туши кораблей, ждущих своей очереди у Шлюза, небольшой костерок на противоположном берегу. Что-то мягко ткнулось в плечо, и маг, не глядя, протянул руку и погладил лобастую голову друга.
- Ниро, как ты думаешь, души людей и правда приходят в мир много раз?
Ниро удивленно оглянулся на единорога:
- Многие народы верят в это. А что касается меня самого... Я не знаю, Юн. Пока не пришлось встретить ни одного доказательства ни за, ни против, которое бы меня убедило. А почему ты спрашиваешь?
- Да я вот думаю... - Недомерок уютно устроился рядом с другом, - А что происходит после смерти с единорогами? Может, они тоже возвращаются, если оставили недоделанные дела?
- А, вот в чем дело... Думаешь, не ты ли несколько веков назад изменил природу единорогов, убив ту злополучную волчицу?
- Да... Понимаешь... все это, оскаленные волчьи клыки и прижавшийся к дереву испуганный ребенок... это было таким знакомым... и таким ясным! И точно так же в конце концов оказалось гораздо сложнее...
- Не знаю, малыш, - пожал плечами маг, - Иногда мне и самому хочется в это верить, ведь тогда я однажды снова встречусь с Ирис... и сделаю все, чтобы не потерять ее!
Долго стояла тишина, и Ниро совсем ушел в свои мысли, когда Юн снова подал голос:
- Бедный Ник... И Тилур... Как оно, в волчьей шкуре оказаться? Ты помнишь?
- Конечно, помню... - не сразу ответил маг, - Только это не то, мы-то с Дорианом по своей воле ее надевали, и когда хотели.
- А хотели вы каждую ночь, - не удержался единорог.
Ниро не ответил.
***
Капитан Гелан не боялся ни одной твари, которую можно встретить над водой, на воде или в глубине, но на суше в нем моментально просыпалась осторожность. Именно благодаря этой самой осторожности, в каком бы пустынном месте "Розовая чайка" ни приставала к берегу, на борту обязательно выставлялся часовой. Сам же капитан в такие ночи спал не раздеваясь и держал у изголовья вынутый из ножен меч.
И сейчас, услышав тревожный сигнал на палубе, Гелан, еле продравший глаза, но с мечом в руках, тут же выскочил из каюты. Выскочил, поежился от рассветного холода, поглядел вокруг - все спокойно, только вернулся посланный за продовольствием отряд - и хотел было отругать часового, чтобы не будил зря, да заодно и отряд этот, даром что с ними маг - где шлялись столько времени, ведь Ник говорил, дорога часа на три - как вдруг понял: не зря шумел часовой. Ну мага-то за весь путь никто на борту веселым не видел, а вон и Барагель глаз не поднимает да ус кусает, и Ника не видать, зато к матросу жмется худенький грязный мальчонка лет десяти.
Сигнал часового слышал не только капитан - скоро команда "Чайки" в полном составе оказалась на палубе, и, пока истосковавшаяся по домашнему теплу Майра-повариха хлопотала вокруг мальчика, Барагель рассказывал обо всем произошедшем товарищам. Ниро изредка вставлял скупые меткие фразы, а потом и вымытый и накормленный Кей рассказал все, что случилось с ним за последние несколько месяцев.