- Не знаю, почему смог! Не знаю, хоть я и пробыл несколько лет Первым магом. А ты - знаешь?
- Знаю, -уверенно кивнул Ордаль, и усмешка сошла с его лица, - Чаша никогда не была источником магической силы, Ниро. Нет, она вовсе не бесполезная безделушка - она собирала нашу силу, концентрировала ее и отдавала тому, кому это было нужно, кто обращался к Чаше. Но - нашу силу, а не свою, понимаешь?
- Но откуда ты это узнал? - через некоторое время спросил хмурый Ниро, - И почему остальные ничего не знали?
Ордаль чуть пожал плечами:
- Ты же знаешь, то, чем я занимаюсь, создает особые отношения с некоторыми...ну, скажем, существами. Это поведал мне один очень старый горный демон. Поначалу я тоже не поверил, а потом решил попробовать. Я учился собирать силу без помощи Чаши, и скоро понял, что демон рассказал мне правду. Древние маги знали это, они сами создали Чашу. Потом эти знания стали лишь достоянием Совета, и в конце концов затерялись совсем.
- Но почему?
- Наша всеобщая связь с Чашей создавала и связь между нами самими, верно? Так что все более-менее серьезные магические действия быстро становились известны всем... Помнишь историю Владык Эрдана?
- Ну, уж это-то мы все выучили наизусть, - хмыкнул Ниро, - Возжелавшая власти кучка магов обратилась ко злу и долго держала в рабстве огромное королевство. И только совместные усилия остальных магов позволили положить этому конец.
- Угу, слово в слово по учебнику, - тоже ухмыльнулся Ордаль, - Так вот, если бы связь с Чашей в то время была такой же обязательной, о замысле Владык очень скоро бы все узнали, и ничего бы из него не вышло, сам подумай. Но тогда Чашу использовали именно в соответствии с ее природой, чтобы при необходимости получить собранную ею силу. И Владыки смогли стать именно теми, кем они стали. И после победы над ними знания об истинной сути Чаши решено было доверять только тем, кто входил в Совет. Так что благодаря старику-демону я стал единственным, кто был свободен от Чаши... и от Совета. Короче, изгоем.
Ниро молчал.
- Так что магия не в Чаше, друг мой, она в тебе, - похлопал его по колену давний приятель, - А теперь пора спать, вон и молодежь наша улеглась уже.
Назад на "Чайку" утром отправились вшестером. Правда, лошадей сохранили всех, и сейчас трех из них вели в поводу - на них уже некому было ехать. Лошадь Барагеля тоже несла только одного всадника - Кей остался с Охотниками.
***
К барку отряд вернулся как раз вовремя, чтобы услышать, как капитан Гелан ругает добровольцев на чем свет стоит - подошла очередь "Чайки" проходить Шлюз, и капитан прекрасно знал, что, если пропустить ее сейчас, придется простоять на якоре еще столько же, если не дольше. Трудно на Аь-Диене найти капитана, который согласился бы пропустить подобного растяпу. Поэтому все расспросы и рассказы были отложены на потом - вышколенные матросы мигом заняли свои места на борту, и Ниро с Юном снова стали просто пассажирами. Оба они проходили Шлюз далеко не в первый раз, и сейчас Ниро успел заметить кое-что кроме поражающей воображение конструкции - бледные усталые лица рабочих, надрывный скрип ворот и толстый слой ракушек и водорослей на них. Заметил это и Гелан, и капитан с магом понимающе переглянулись - война.
Через пару часов после выхода из Шлюза "Розовая чайка" пришвартовалась в Приступке. Небольшой городок на берегу широко разлившегося, вырвавшись на простор, Аль-Диена возник вскоре после строительства Шлюза. Команды судов, спустившихся по нему и готовящихся к подъему были очень не против прийти в себя или скоротать ожидание в портовых тавернах за кружкой доброго пива, а при случае и переночевать или оставить в местных складах часть груза. В одном из трактирчиков устроилась пообедать и команда барка вместе с пассажирами. И, пока Недомерок привычно скучал в конюшне, Ниро с добровольцами рассказывал о походе. Поминал погибших и пил за здоровье и добрую судьбу Охотников и маленького Кея. В путь друзья отправились, когда солнце перевалило полуденную верхушку и начало спускаться к западу, но о задержке не жалели - совместные приключения и опасности сблизили их с экипажем "Чайки", и вот так просто попрощаться и уйти было трудно. К тому же здесь, в Приступке, удавалось не чувствовать давящего дыхания Петли - ее пока еще скрывала неприступная и очень близкая громада Ступени.
Ровная поначалу, как стол, степь уже к вечеру вздыбилась пологими холмами - это начались земли Золотой Степи, родины Дориана. Но до Златограда было еще несколько дней пути по неподвижным волнам этого ковыльно-цветочного, залитого солнцем и убаюканного щебетом птиц и жужжанием насекомых, моря.
***
Однако, любое путешествие однажды заканчивается, кончилось и это. Так любимый Дорианом Златоград, столица наместничества, еще скрывался где-то среди холмов, но приближение к нему чувствовалось. Многие пологие склоны не серебрились ковылем - там колыхалось золото полей. Уже довольно далеко от города путникам пришлось где перепрыгивать, а где и открывать, обязательно закрывая за собой, встречающиеся время от времени невысокие заборчики, мешавшие разбредаться скоту. Сам же скот пасся там и сям на окрестных холмах - не неисчислимыми стадами и табунами, как далеко в степи, а маленькими группками, с которыми легко справлялся один пастух, часто даже ребенок. Ниро впервые чуть улыбнулся - вспомнил рассказы Дориана о том, как он, принц-наместник, ребенком по обычаю учился этому ремеслу наравне с простыми мальчишками.
Маг долго не понимал, почему ему так хочется придержать коня, но Недомерок спокойно трусил рядом, и Ниро тоже не слишком спешил. А потом понял - Юкико. Последний раз он видел ее еще до гибели Дориана...
Неожиданно один из двух юных пастухов, расположившихся со своим небольшим стадом на прилегающем к дороге холме, вскочил, не заботясь о седле, на пасшуюся там же лошадь и поскакал к дороге, наперерез путникам.
Ниро удивился было, но скоро заметил явную породистость пастушьего скакуна, а немного погодя узнал и парнишку. Не смотря ни на что, традиция сохранялась - к дороге без седла скакал Миура, сын Дориана и Юкико, Бард. Соскочив с лошади, магу поклонился невысокий хрупкий подросток с прихотливой грацией и раскосыми глазами матери, в которых, однако, светилась отцовская голубизна. Волосы у мальчика тоже были светло-русыми, отцовскими.
За все время, пока ехали в город и через него к дворцу Наместника, Миура не сказал ни слова сверх положенных учтивостью приветствий. Ниро особо не удивился этому - парень никогда не был болтливым - но маленький единорог поглядывал на провожатого с беспокойством.
Ниро странно было видеть Юкико в белом траурном наряде ее народа. Старость не приживалась в роду хозяек Хрустального Замка, и жена Дориана ничуть не изменилась за двадцать с лишним лет, а сейчас, в белом, так была похожа на невесту, что у Ниро заныло сердце.
Непривычно выглядела в белом и Ксена, дочь Юкико. При таких разных родителях каждый из детей взял от них что-то свое. Ксена выросла настоящей девой-воительницей. Высокая, крепкая, прекрасно в свои семнадцать лет управляющаяся с мечом и отличная наездница - только взвивается следом грива черных, материнских, волос.
Официальные церемонии здесь давно были не нужны, и вскоре Ниро с Юкико вместе выехали из города. Здесь, в залитой солнцем и дрожащей от пения птиц и гула насекомых степи, почти ничего не напоминало о войне. Вот только могилы...
Ниро стоял, слушая птиц и шорох ветра в высокой траве и вспоминая.
***
Он знал, как погиб Дориан, видел это. Нет, они не сражались рядом - Первый маг занимался немного другими делами.