- Нет, - Юн отрицательно мотнул головой, пройдясь гривой по щекам Миуры, - Мечом нельзя. Сталь клинка убивает жизнь в отрубленном. А она должна остаться, остаться связь со мной, только так я смогу почувствовать, что с тобой там происходит, и вытащить вас назад. Так что рви давай, и побольше пучок, чтобы еще крови немного осталось... Потерплю.
Уперевшись всеми четырьмя копытами в землю, Недомерок зажмурился, готовый к болезненной процедуре.
Ничего другого не оставалось, и Миура, накрутив на пальцы тонкую шелковистую прядь, мягкую и белоснежную, резко дернул, сам изо всех сил зажмурившись. Раздался жалобный писк, словно придавили тяжелой дверью котенка, и единорог с мальчиком отлетели друг от друга на пару шагов. В руке Миуры осталась прядь гривы, на конце которой действительно блестели капельки крови.
Недомерок со сдавленным шипением затряс головой:
- Вот зараза, как же больно! Аж слезы из глаз... Ну ладно, сожми их покрепче и ложись. Или лучше обвяжи-ка вокруг руки, как-никак, это ваша с Ниро единственная возможность вернуться.
- Погоди, Юн, - послушно обвязывая белую прядку вокруг запястья, спросил Миура, - Но ведь они же здесь, наяву? Как же я заберу твою шерсть в сон? Разве так бывает?
- Я, хоть и Недомерок, все-таки единорог, - хмыкнул Юн, - И мой народ самый древний в этом мире. Уже благодаря одному этому я умею много такого, что иногда удивляло даже Ниро. Не волнуйся, моя шерсть будет с тобой во сне, только ты постарайся не забыть, зачем она тебе нужна, а когда увидишь, что пора возвращаться, дергай свободный конец пряди. Хотя, я и так все буду знать.
- Хорошо, - Миура послушно растянулся у остывающего костра.
Казалось нелепым пытаться заснуть в таком взбудораженном состоянии, но непонятно почему веки его отяжелели в считанные минуты, и скоро он действительно заснул. Маленький единорог устроился рядом, внимательно глядя в лицо спящего мальчика.
***
Промчавшись сквозь смутный водоворот видений, то изумительных, то пугающих, но тут же исчезающих без следа, он оказался летящим над плоской каменистой равниной. Солнце заливало ее светом, и этот свет казался таким ярким и безжалостным, что под ним невозможна была никакая жизнь. К свету прибавлялся пронизывающий холод.
Не удивительно, что на равнине не видно было ни травинки, даже крупные камни редко оживляли однообразный пейзаж.
- Невесело у них тут, - подумал Миура. Задумался, кажется, совсем ненадолго, но все-таки умудрился пропустить момент, когда земля внизу вдруг круто ушла вниз, и он обнаружил себя на такой сумасшедшей высоте, что в животе зашевелился холодный комок. Бесплодная равнина оказалась чем-то вроде высокого плоскогорья, которое здесь обрывалось практически отвесными острыми скалами, чей нижний край терялся в дымке. И именно туда камнем падал Миура. Раскинул руки и, не успев еще толком запаниковать, обнаружил, что падение замедляется, словно он планирует на уверенно расправленных крыльях. Дымка поредела, стал виден пейзаж внизу. Еще одно плоскогорье, немного более приветливое, прорезанное глубокими равнинами, в основном узкими, щелеобразными, немного дальше линии его полета тоже обрывалось. Пришлось сделать достаточно большое усилие, чтобы руки-крылья вынесли его к открывшейся внизу глубокой чашевидной равнине. На дне этой чаши лежало озеро почти правильной круглой формы, способное поспорить синевой с оставшимся так далеко вверху небом. От озера вверх по склонам чаши поднимались белые террасы. И эти террасы были обитаемы! Цвели живые изгороди, в пышной зелени прятались уютные домики, и все это вместе было таким ярким и красивым, что дух захватывало. Миуре даже в голову не пришло, что все это очень мало похоже на описанную Юном темницу духов Эрдана. Вскоре он уже стоял на одной из нижних террас. Его появление не осталось незамеченным - из-за деревьев показалась высокая женщина средних лет в длинной свободной одежде. Вслед за ней к краю террасы вышла юная девушка, рядом с которой вприпрыжку скакал олененок. Глаза зверика и его хозяйки были удивительно похожими - глубокие, темные, опушенные длинными, белесыми на кончиках, ресницами. Миура невольно засмотрелся, да так, что почти не запомнил завязавшийся разговор, впрочем, ничего особенного не значивший.
Через некоторое время что-то привлекло его внимание, заставив перевести взгляд с просвеченной солнцем шапки светлых кудрявых волос девушки на противоположный склон чаши, и Миура невольно вскрикнул. Оттуда срывался сверкающий водопад, которого, кажется, до этого не было... Точно не было! А водопад становился все шире, и скоро уже стена воды с ревом срывалась в долину. Чаша долины стала быстро наполняться, озеро вышло из берегов и уже затопило самые нижние террасы.
Однако, испугался, кажется, один только Миура.
- Надо же, как сильно в этот раз! - заметила женщина, - Пойдемте, надо торопиться.
Поднимаясь по белым лестницам вверх, с террасы на террасу, девушка успевала рассказывать:
- У нас такое часто бывает. Только сейчас поток очень уж большой, - сбив дыхание, она замолчала - приходилось уже почти бежать, вода подступала, бурля водоворотами, но при этом оставалась удивительно чистой. Наконец, поднявшись еще на две террасы, они оказались на большой площадке, с которой неуклюже взлетали странные устройства, похожие на лодки с большими механическими крыльями. Вода уже следовала по пятам, так что удивляться этому новому чуду было некогда - компания едва успела запрыгнуть в ближайшую лодку. Уже оттуда Миура подхватил оставшегося снаружи олененка, и обвязанная вокруг запястья прядка неожиданно обожгла холодом, но он почти не обратил внимания. Лодка взлетела, подняв вихрь сверкающих брызг за крыльями. Девушка благодарно потянулась к руке Миуры, но тут же, словно обжегшись, отдернула руку. Юноша и сам смутился. К счастью, вторая его спутница не терялась и уверенно вела лодку вверх, к краю огромной каменной чаши. Они пролетели над водопадом, успев почти полностью вымокнуть в его брызгах, и полетели дальше, над заполонившим плоскогорье потоком. Волосяной браслет по-прежнему холодил и словно дергал руку, и Миуре пришлось, наконец, окончательно признаться себе, что он попал не туда, и нужно искать дорогу к Ниро.
- У вас так красиво... - начал он, обращаясь к женщине.
- Да, - улыбнулась она.
- Но мне нужно не к вам. Я должен попасть к духам Эрдана, вы не знаете, как мне это сделать?
- Зачем тебе к пустоглазым? - помрачнела спутница, - Ты так хочешь смерти? Тогда есть способы гораздо легче.
- Нет, - пожал плечами юноша, - Но там мой... - он запнулся, не зная, как назвать Ниро, наконец, решился, - мой товарищ, и я должен помочь ему.
Посерьезнев, женщина отрывисто произнесла:
- Думаю, у тебя ничего не получится. Мне жаль тебя, но ничего не поделаешь, я проведу тебя к пустоглазым, - и отвернулась к рулю.
Ему показалось, или глаза обеих женщин и правда сверкнули лютой злостью? Думать об этом Миуре долго не пришлось - плоскогорье внизу снова резко кончилось. Теперь они парили над пропастью, дно которой, если оно и было, терялось во тьме. Странный серо-желтый туман клубами поднимался оттуда, почти достигая лодки, и веяло холодом.
- Тебе туда, - равнодушно сказала женщина.
- А... как? - опешил он.
- Прыгай, только так. Тебе вниз, на дно.
Миура поежился. Даже напоминание себе о том, что все это сон, не помогло. Он невольно попятился от борта лодки, и краем глаза заметил протянувшуюся руку девушки. Но нежная ручка очень быстро менялась, превращаясь в когтистую лапу, и, крепко зажмурившись, он кинулся вперед, не рассчитав движения, споткнулся о низкий борт и кубарем полетел вниз, в пропасть.
- Дура несчастная! Он же испугался, он был почти наш! - резкий сварливый голос догнал сверху, и Миура мельком заметил кружащие в небе три крылатые когтистые силуэта, уже скрываемые туманом.