- Оно приближается, - заметил зоркий Юн.
Скоро и остальным стало ясно, что зарево довольно быстро движется к ним. Теперь оно уже не охватывало весь северный горизонт. Постепенно стала вырисовываться громадная пылающая фигура. Люди потянулись к мечам, хотя вряд ли мечи здесь могли помочь. При всем при том ничто е нарушало ночную тишину. Друзья тоже молча ждали - ничего другого пока все равно нельзя было сделать.
Постепенно стало возможным рассмотреть приближающуюся фигуру. Прямо на них скакал огромный пылающий конь, развевающаяся огненными языками грива, казалось, выжигала звезды, и они гасли, не в силах выдержать жара. Зрелище было и страшным, и величественным. Там, где в степную землю ударяли призрачные копыта, долго еще оставался пылающий след.
Конь несся прямо на небольшую площадку, словно выровненную человеческими руками, на которой замерли путешественники. Вот уже пылающие передние копыта взвились в воздух почти над их головами, а они все стояли не шевелясь, завороженные и словно околдованные. Конь прыгнул. Огненный смерч, кажется, накрыл весь мир, все вокруг превратилось в трепещущее пламя, в котором невозможно остаться живым, и на несколько мгновений они выпали из мира, забыв дышать, и маленький костерок погас, устыдившись соседства с этим огнем.
Затем гигант понесся дальше, а по окружности площадки взметнулась стена огня, и ржание удаляющегося жеребца совсем уж нелогично перешло в рычание впереди, где на фоне вновь зажегшихся звезд вырисовывался призрачно-лунный силуэт старого знакомого - Крылатого Кота, покровителя румского племени.
Только когда оба животных растаяли в степной дали, и окончательно погасло колдовское пламя вокруг площадки, друзья пришли в себя.
- Что это было? - еще глядя в даль широко открытыми глазами, с трудом проговорил юноша.
- Похоже, нас занесло в какое-то священное место румов. Здесь, в этой степи, кочуют их племена. И похоже, боги румов заинтересованы в нашем успехе, - задумчиво ответил Ниро, - Степь горела под копытами коня... Нам надо спешить, только так я могу истолковать это предупреждение!
- Спешить-то спешить, - хмыкнул Юн, - а куда? Ну хорошо, доберемся мы до Норлана, а дальше? Куда дальше, Ниро?
- На север, Юн, в Древний Лес, туда, где живет твой народ. Никто толком не знает, сколько Врат существует в нашем мире. Точно известно лишь о трех. Одни, я думаю, навсегда погребены в Затерянном Городе. Для того, чтобы достичь вторых, надо переплыть Туманное море и преодолеть почти неприступные горы, этот поход занял бы не меньше года, у нас нет этого времени. Третьи из известных Врат-меж-Мирами там, на северо-западе Древнего Леса.
- Но ведь там Тень! - разом ахнули спутники мага.
- Да, - кивнул он, и голос стал резким, - Но у нас нет другого пути. Нам не придется далеко заходить в границы Тени... я думаю. По крайней мере, когда мы уходили, эти места еще лежали на окраине темной полосы.
Миура сжал слезу дракона на груди в вороте рубашки:
- Значит, мы пройдем. Мы должны.
- Восток светлеет. Пора собираться в путь, - Ниро положил руку на напряженное плечо мальчика.
- Значит, пройдем, раз должны, - не слишком весело кивнул Недомерок.
***
Последний день пути до Норлана оказался сущим мучением. С утра зарядил мелкий холодный дождь, от которого не спасли бы и самые плотные теплые плащи, не говоря уже о той одежде, что осталась у путешественников. Ниро почти насильно застегнул плащ на плечах Миуры, сам же шел в одной рубашке, упрямо нахмурившись и сжав посиневшие губы. Недомерок, понуро склонив голову, топал по скользкой грязи, где трудно было бы и гораздо более рослой лошади, забрызганный по самые длинные уши.
Недовольный тем, что пришлось покинуть сухую и теплую сторожку, стражник в воротах вряд ли пропустил бы их в город, если бы они предъявили что-то менее весомое, чем знаки Мага высшего Посвящения и Наместника золотой Степи. Внушенного уважения хватило даже на то, чтобы он, вновь закрывая городские ворота, объяснил, как найти ближайший постоялый двор.
Ниро приходилось бывать в Норлане, восхищаться нарядной набережной, наблюдать не утихающую суету порта и бесконечные торговые ряды, где можно было встретить товары не только со всего Королевства, но и из многих дальних земель, любоваться кораблями на глади широкой - другой берег не всегда разглядишь - реки. Сейчас город был повернут к друзьям изнанкой - хмурой, грязной, уныло-серой от дождя.
Постоялый двор, имевший не слишком пышное название "Приют путника", оказался добротным крепким заведением. Внизу, в общей зале, ярко горел очаг, вкусно пахло хорошей едой, и за простыми деревянными столами почти не было свободного места. Комнаты для постояльцев располагались на втором этаже.
Лето вместе с бойкой торговлей закончилось, и далеко не все они были заняты, но хозяин, окинув друзей не слишком уважительным оценивающим взглядом, отвел им почти самую дальнюю и, похоже, худшую комнату. Стоила она, однако, не мало, так что путешественники не возражали. Уцелевший кошелек был не бездонным, а завтра предстояло многое купить. Впрочем, после холодной степи любая сухая постель под теплой крышей казалась роскошью. Лучше всех устроился Юн - конюшня здесь была просто образцовой, благоухающей свежим сеном. Убедившись, что у ушастого друга все хорошо, маг с Миурой направились в общий зал ужинать.
Место нашлось за столом недалеко от очага, и какое-то время друзья просто наслаждались его живым теплом и доброй едой, лениво глядя по сторонам. Публика в зале была разнообразной. Кроме нескольких явных постояльцев, горожане и довольно много матросов, не смотря на то, что порт находился в другом конце города. Пили пиво и вино, и, хоть откровенно пьяных не наблюдалось, в зале стоял многоголосый шум и хохот. Далеко не сразу ухо Ниро уловило бренчание лея. Заинтересованный, маг поискал глазами источник звука. Инструмент мучил сидящий на табурете в дальнем конце зала мальчишка примерно одного возраста в Миурой, щуплый, смуглый, с шапкой нечесаных черных кудрей, из-под которых настороженно блестели глаза-угольки. Смуглось и чернявость, да и черты лица парнишки явно выдавали румскую кровь, и это еще больше заинтересовало Ниро. Он прислушался к голосу мальчика, терявшемуся среди трактирного шума. Играл паренек не слишком умело, голос же был чистым и красивым, но боязливо-тихим. Мальчик тянул какую-то грустную румскую песню с долгими гортанными переливами. У ног певца валялась старая шляпа, в которую не спешили лететь монеты - похоже, парня никто и не слушал. Хотя нет, в этом Ниро ошибся.
- Эй, щенок, долго ты еще будешь выть там, в углу? - из-за стола по другую сторону очага поднялся широкоплечий детина и направился к юному певцу, - Добрые люди повеселиться пришли, а не твой скулеж слушать! Замолчи, иначе не так у меня заскулишь! - здоровенная лапа дернула-было к себе застонавший лей, - А ты еще... - детина осекся, встретившись глазами с неожиданно возникшим рядом магом. Худощавый Ниро был чуть ли не вдвое меньше желавшего повеселиться "доброго человека", но яростный взгляд мага тут же лишил того желания продолжать, и Ниро спокойно вынул лей из его ставшими вдруг послушными железных пальцев. Странный такой лей: струны сквозь витую гарду пропущены, а наверху грифа - рукоять меча, удобная, и кожа обтяжки лоснится от частого использования, а не взяться - колки торчат...
Ниро Певчий Дрозд, Серебряный голос Королевства замер с леем в руках. Как только его тонкие нервные пальцы сомкнулись на грифе, куда-то в ничего не значащую и почти нереальную даль отодвинулся трактир с галдящей публикой, остались только две пары глаз: испуганные угольки румского мальчишки, и тоже испуганные, но с затаенным восторгом глаза Миуры - сын Доринана хорошо знал, под чьими пальцами сейчас дрожали струны лея.