Первом Магу не пристало петь, и Ниро давно забыл, когда последний раз касался инструмента. А сейчас, как запойный пьяница, долго обходивший десятой дорогой питейные заведения и вдруг очутившийся в винном погребе, просто не в силах был оторваться. Лей, как живой, сам подставил струны под пальцы.
Как же давно он не пел! Почти успел забыть, какое это болезненное и острое удовольствие, и сбивал в кровь пальцы и сердце о стуны, рвал душу в клочья и снова собирал по частям.
К стенке бедою припёрло -
Оскалился рок...
Рвётся душа через горло,
А в горле комок.
В этом безвыходном горе
Кузнец! Ты б помог!
Кузница вновь на запоре -
Амбарный замок.
Сделай мне глотку, как зверю -
Облегчи беду.
Я под закрытою дверью
Тебя подожду.
Ты помоги мне в несчастье -
Воздам по трудам.
Ценности все, не скупясь, я
Тебе передам.
Слово своё не нарушу,
Поверь же ты мне!..
Волком завыть... Вырвать душу
И бросить к Луне!..
Сил нет терпеть это молча.
Приди ж, наконец!
Скуй мне, кузнец, голос волчий,
Да скуй же, кузнец!!!
И звенел лей, жалуясь и признаваясь в любви, шепча и вскрикивая, и голос певца взлетал ввысь и рассыпался серебряными монетками, накрывая зал, заставляя забыть обо всем и с головой уйти в его мир.
я хочу разучить тебя плакать, хотя бы на вечер,
я хочу разорвать километры отчаянной боли,
чтобы было тепло, безвозвратно, безумно и вечно,
чтобы за руки взявшись пройти по прохладному полю...
я хочу разучить твою грусть, её тексты, аккорды,
чтоб разбить её в прах, чтоб поставить её на колени,
и улыбка твоя станет птицей, горячей и гордой,
и глаза отразятся на небе дождливо-осеннем
я хочу овладеть твоим телом, лизать твои губы,
чтобы нежности пламя сжигало тоску и тревогу.
твоя кожа под пальцами стонет легко и упруго.
я с тобой, мое солнце. Смотри: нам завидуют Боги.
километры исчезнут, провалятся в зыбком тумане,
наши лица так близко, теперь мы забудем о боли.
пусть ласкает закат тихой нежностью шелковой ткани,
мы пройдем - две фигуры по желтому-желтому полю...
Обессиленный Ниро замолк, чувствуя, как затихает в душе эхо последних строк. Там, в душе, было пусто и чисто, до головокружения легко, как от слез, о существовании которых Первый маг давно успел забыть.
Он давно молчал, но в зале все еще стояла тишина. Наконец, удивленно-испуганно переговариваясь, народ стал расходиться.
***
Похоже, после вчерашнего происшествия хозяин проникся к неизвестному певцу и его спутнику большим уважением, даром что выглядели они сущими оборванцами. Но выгоды своей упускать отнюдь не собирался - за двух лошадей, теплую одежду и кое-какой запас еды друзьям было предложено заплатить гораздо больше, чем у них имелось. Что поделаешь, благородные господа, война!
Озадаченные, вышли на крыльцо обсудить ситуацию. Миура покрутил необычный перстень на левой руке. Грубо вправленный в белый металл большой желтый камень пересекала черная полоса, словно зрачок не слишком доброжелательного глаза.
- -Ниро, ты видел, как он смотрел на перстень? Может, предложить его вместо недостающих денег?
Маг взял руку мальчика, внимательно посмотрел на необычный камень:
- Нет, Ми. Такие вещи не продают. Твой отец рассказывал, как перстень к нему попал, и уже тогда я не сомневался, что это особенная вещь. В нем большая сила. Не знаю, для чего она служит, но подобные перстеньки просто так не валяются. И если он у тебя, значит, так нужно. Даже не думай продать его. Что-нибудь придумаем.
Неожиданно задумавшегося Ниро кто-то дернул за рукав. Оказалось, вчерашний парнишка-рум. Звали его, правда, вполне по-норлански Гольдаром, то есть сыном реки.
- Не слушайте хозяина, - начал он, не отпуская рукав Ниро, - Он за все втридорога берет, а с вас еще за вчерашний убыток - обычно-то посетители гораздо позже расходятся. Да и в других местах вы сейчас дешево ничего не купите, особенно лошадей. Пойдемте, я могу помочь.
Терять было нечего, и Ниро, пожав плечами, двинулся за ним вместе с Миурой. Шли вчерашней дорогой обратно к городским воротам. Это не удивляло, непонятно было другое - как сын степных кочевников попал в город, да еще и получил местное имя? После вопроса мага парнишка принялся рассказывать.
Однажды молодой матрос купил в подарок матери на ярмарке бисерное украшение у юной румской красавицы. Отец ее продавал здесь нескольких высоко ценившихся румских лошадей, она же - собственное рукоделие. Купил и купил, чего на ярмарке не бывает, да и безделушка-то грошовая. Только через полгода приехал тот матрос сватать рукодельницу. И она - дело совсем уж неслыханное - согласилась. Не в обычаях румов запирать девиц от желанных им женихов, отдали красавицу за чужака. Однако, замужняя дочь что отрезанный ломоть, а здесь и вовсе - отказалась, ушла от своих, не удивляйся, если и они от тебя откажутся.
Но поначалу жили хорошо - матрос в жене души не чаял, да и свекровь полюбила невестку. Родился сын.
Только морская удача капризна, и однажды именно это судно не вернулось домой. Мать-старуха ненадолго пережила сына, и осталась жена матроса с ребенком одна среди чужаков. Рукодельничала, чем-то друзья мужа помогали, к своим же вернуться гордость не позволила, да и они, все зная о ее жизни, назад не звали - ушла так ушла. Только брат, дядя Гольдара, помогал сестре. К нему-то мальчик и вел сейчас друзей.
Дядя Римал оказался крепким мужчиной лет сорока пяти с такой же, как у племянника, шапкой кудрей, лишь чуть тронутой сединой у висков. Он поджидал мальчика у ворот, оживленно переговариваясь со стражником как со старым знакомым. Неподалеку были привязаны две лошади - одна верховая, другая же везла притороченные к седлу пару мешков. Римал приехал не с пустыми руками.
Спутники племянника явно очень заинтересовали его, но друзья предпочли подождать в сторонке, пока родичи что-то обсуждали по-румски. И из вежливости, да и все равно ничего не поймешь. Мальчик что-то оживленно рассказывал дяде, и оба то и дело стреляли глазами в сторону мага со спутником. Наконец, Римал решительно направился к ним:
- Малыш рассказал мне о том, что было вчера в трактире. Спасибо за то, что помогли ему, - он явно искренне, но сохраняя достоинство поклонился Ниро и сделал сдерживающий жест в ответ на попытку того что-то сказать, - Рассказал и о вашем разговоре с хозяином трактира утром. Друзьям мальчика я готов помочь всем, чем могу, хоть я и не богат. Но не только это обязывает меня помочь вам. Покровитель нашего племени - Огненный Жеребец, и над головой каждого из вас я вижу золотую подкову, знак его благосклонности, - Римал невольно улыбнулся, глядя, как друзья быстро посмотрели друг на друга, ища указанный знак, - Не старайтесь, его сможет увидеть только тот, в чьих жилах течет кровь детей Огненногривого. Не питайте жадность городских торговцев, вы получите все, что вам понадобится. Приходите сюда завтра утром.
Рум еще раз поклонился, на этот раз не возразив против ответных поклонов, и пошел к лошадям - разговор был окончен. Гольдар получил привезенные дядей мешки, и всадник, ведя в поводу вторую лошадь, скрылся в степи.
- Может быть, вы согласитесь быть нашими гостями? - смущенно спросил юный Гольдар, - Мама будет рада...
Ниро согласился.
Нея, мать Гольдара, была красива именно той диковато-гордой, западающей в душу красотой, которой славятся румские женщины, но которая дается лишь одной счастливице из великого множества. А впрочем, счастливице ли? - с сомнением покачал головой Ниро, глядя на точеный профиль, уверенные спокойные движения тонких рук, бездонные черные омуты глаз под гордым разлетом бровей.