Долго длилось молчание, только ветер завывал, пытаясь сорвать плащи.
- Да, видно, третий раз и правда за все платит... - заговорил, наконец, маг и неуверенно повернулся к рассказчице, - Скажи, как выглядела королева Аларис?
Странно, Нейфила промолчала. Зато совершенно неожиданно подал голос Недомерок:
- Это очень просто узнать - погляди на нашу хозяйку!
В ответ на вопросительный взгляд мага ей пришлось заговорить:
- Ах, Юн, Юн, неужели и ты перенял глупую вражду вашего племени к духам? Нам ведь вовсе не обязательно быть видимыми, - передернула она плечами, - Но, общаясь с людьми, нужно принимать какой-то облик. Я могла бы выглядеть так... или так, - возникшая на месте зеленоглазой красавицы сгорбленная морщинистая старуха с большой бородавкой на носу уступила место голенастой девочке-подростку, - Но мы, духи, тщеславны, и я выбрала именно ее облик, прекрасной Аларис, - закончила хозяйка, снова становясь собой.
Вот оно, кивнул про себя Ниро, вот причина невероятного сходства. Только изумрудная глубина глаз вместо теплого аметиста...
- Да, - как обычно ответила на невысказанные мысли Нейфила, - Ирис, единственная в истории Теа Линдари принцесса, но не наследница. В ней пробудилась кровь легендарной королевы.
Ниро отвернулся, подставляя лицо ледяному ветру. Ирис, Ирис, Ирис... С любимыми не расставайтесь...
Глава восьм ая
Ниро, щурясь, глядел на опускающееся солнце. Оно, как раскаленный уголь в холодную воду, спускалось в студеный воздух у горизонта, и Ниро даже казалось, что он слышит шипение. Маг зябко передернул плечами. Еще холоднее становилось от встающей стеной в полнеба за спиною Петли. И, хотя каждый из друзей избегал смотреть в ту сторону, путь их лежал именно туда, в Тень. До нее осталось совсем немного, и приходилось заставлять себя не замедлять шаг, тем более, что продвигались и так достаточно медленно, продираясь сквозь чащу самого сердца древнего Леса. Вся эта ситуация, узкая полоса свободной от деревьев земли на краю балки, туманный океан осеннего леса с редкими пятнами неопавшей листвы у ног вдруг показались Ниро странно знакомыми.
Маг повернулся к Недомерку, спутнику почти всех странствий, но не успел даже ничего сказать - маленький единорог уже ответил, ритмично наговорив строки песни:
Боги опять небеса опрокинули,
Выли всю ночь над лесами-деревьями.
Я призываю последними силами
Волка крылатого в шкуре серебряной!
Старые друзья, переглянувшись, рассмеялись, и только тут Ниро поймал взгляд ничего не понимающего Миуры.
- Мы уже были здесь однажды, на этом самом месте, - пояснил Недомерок, - и нас так же было трое, только третьим был тогда Дориан, твой отец. И именно тогда я понял, - Юн кивнул в сторону мага, - с кем имею дело.
- Вы были здесь с моим отцом? Расскажите! - попросил юноша. Однако Ниро демонстративно занялся костром, и рассказывать пришлось Недомерку.
- Значит, это то самое место? - Миура вскочил, обведя тающий в сумерках лес таким взглядом, точно увидел его только что впервые. Теплая куртка, накинутая на плечи, упала к его ногам, но сын Дориана этого даже не заметил, - Я знаю эту историю, отец любил ее рассказывать. Как только, выехав в степь, он слышал волчий вой, тут же вспоминал, как сам побывал в волчьей шкуре.
- Спой ее. Ниро, пожалуйста! Спой волчью песню, спой в память об отце!
- Нет, - тихим и посуровевшим вдруг голосом ответил маг, - Нет, Ми. Слишком близко здесь Тень, и слишком много вольчьего готово откликнуться в нас на ее зов. Я лучше скажу тебе вот что, - и он, сощурившись и словно глядя куда-то в недоступную остальным даль, резко и ритмично заговорил:
Глаза, что горящие точки,
Зажгутся как звезды небес,
Клыки самой острой заточки
Не скроет чернеющий лес,
Поднимется шерсть на загривке,
В серебряном блеске луны,
И жизнь разлетится в обрывки,
В незначаще яркие сны.
Душа возвратит свою прыткость,
И алчность по жизни иной,
Сдобряя свою первобытность
Горячей голодной слюной.
Как сказочно живо и просто,
Бежать под луною и выть,
В глазах разгораются звезды,
В стремленьи кого-то убить.
Мы люди, но много ли толку?
Звериный огонь не угас.
Найти в себе древнего волка
Нетрудно любому из нас.
Пульсация жизни и смерти
Вибрирует в песне вытья,
Мы все смертоносны и смертны
На вечных кругах бытия.
Юн Чи поймал взгляд друга и еда заметно кивнул. Да, они и тогда почувствовали этот зов в полной мере, а уж сейчас... Но этой части истории оба никогда не расскажут наследнику Дориана, только молча вспомнят сами.
- А ведь до Врат совсем близко уже, - Недомерок подвинулся поближе к костру, - А до Тени и того ближе...
Спали тревожно и чутко, и только Миуре снилась бешеная волчья свобода и луна, к которой он, невесомый, уносился вопреки всем законам.
***
Следующий день провели там же - отдыхали и готовились к дальнейшему пути. Тень была уже слишком близко, и решили идти ночами. Пусть твари Петли и не боялись темноты, но все-таки спрятаться ночью было легче.
Уже на пятом ночном переходе друзья вошли в Тень. И даже не заметили этого - и так вокруг царила хмурая и неприветливая ночь поздней осени. Только Недомерок, звериной своей частью остро чувствовавший течение времени, первым заметил, что эта ночь почему-то гораздо длиннее предыдущих. Скоро это почувствовали и люди. Они шли и шли, а рассвет все не наступал. Правда, настоящего рассвета они и так не видели уже давно - всю восточную часть неба закрывала черная громада Петли. Но, даже так близко от него, даже сквозь тяжелые дождевые тучи, солнечные лучи пробивали себе дорогу. И начинали щебетать редкие пичуги. И утро согревало душу.
Наконец, утро вступило и в пределы Тени, и жиденький холодный свет разлился над лесом, осветил низкие тучи - снизу, потому что сквозь них он пройти не мог. Над тучами лежал мрак Петли, и что творилось в нем и за ним - никто не знал.
Внизу же, под тучами, было все почти так же, как везде. Стоял голый осенний лес, ветер раскачивал ветви, и, кроме их скрипа и свиста ветра, мало что нарушало тишину. Но тишина эта была напряженной, следящей, давила, отбирала силы серая мгла. И друзья устроились на отдых в густом кустарнике. Недомерок добровольно остался на часах, и весь короткий день напряженно вглядывался и вслушивался, почти не шевелясь.
Будить друзей и спутников маленькому единорогу не пришлось - они сами проснулись на закате, растревоженные алым заревом и пламенными его отблесками, бегущими снизу по мраку туч. Миура успел схватиться спросонья за меч, прежде чем сообразил, что это всего лишь закат.
С последними его бликами друзья продолжили путь. Однако, темно не было - этот мир жил своей ночной жизнью. То тут, то там небо подсвечивали красные, синие, ядовито-желтые огни и короткие вспышки, кое-где валил разноцветный дым, и ветер доносил удушливые запахи. Чем дальше в глубь Тени уходили друзья, тем больше изменений было в окружающем лесу. Стали попадаться изрубленные, искалеченные деревья и целые вырубки - проплешины, на которых часто громоздились кучи какого-то мусора, потеки зловонной жижи перегораживали дорогу. Птицы окончательно исчезли, исчезли и все привычные обитатели леса. А встречаться с теми, кто жил тут сейчас, никому не хотелось.