— А ты как думаешь?
— В его словах есть доля истины, — осторожно ответил Сократ. Количество маньяков растет, как и количество слушателей Академии. Количество инцидентов в потоке тоже растет. Значит мы что-то упускаем.
— И что же?
— Не знаю, — пожал плечами юноша.
— А Алый знает?
— Думает, что знает, — ответил Сократ. Или по крайней мере предполагает в каком направлении искать.
Ректор снова замолчал и задумался.
— Можно вопрос? — нарушил тишину юноша.
— Да, — ответил старец.
— Всегда говорили, что Алый погиб, защищая Академию.
— Мы не нашли его тела, поэтому думали, что он погиб, защищая Барьер от маньяка. Кто бы мог подумать, что он спрятался.
— Может он всё подстроил тогда, с маньяком и Барьером.
— А ты не глуп, — сказал Ректор. Может быть.
— А что такое Барьер? — спросил Сократ.
— Точное не известно. Но предполагаем, что это заслон, поставленный нашими потомками перед моментом изобретения машины времени. Разве вы это не изучаете?
— Изучаем, но.
— Что, но?
— А вдруг смысл Барьера не в этом?
— А в чём же ещё, — раздраженно ответил Ректор. Потомки перекрыли возможность доступа к изобретению машины времени, самому значимому событию в истории. Они создали эту Академию, чтобы мы могли хранить поток, который привёл к этому событию в неизменном виде.
— Но откуда у маньяков доступ к этим технологиям, если они только за Барьером и в Академии?
— Мы разбираемся в этом и разберемся, поверь мне. А сейчас хватит вопросов! Как ты оказался там куда попал? Там, где нашёл тебя агент Шмель?
— Я сбежал от Алого с помощью машины времени, которая у него дома, — Сократ решил не говорить, что агент ренегат использует машину Академии.
— Значит в том месте и времени, куда ты направился, есть нора, ведущая в дом Алого? — уже успокоившись спросил Ректор.
Так вот в чём дело, подумал юноша.
— Очевидно, есть. Только я не знаю ни места не времени. Я отправился наобум. Машина, наверное, была настроена на последнее перемещение. Только возникла погрешность.
— Ничего, ничего, — что-то обдумывая проговорил Ректор, — мы отследили тебя. А у Шмеля есть пространственно-временные координаты. Осталось только понять, как попасть в нору, не связанную с нашей системой. Но это вопрос времени, научный отдел разберется.
Сократ подумал, сказать ли всё же про то, что Алый использует их систему нор. Но подумал, что момент уже упущен. К тому же пока научный отдел будет разбираться то он, Сократ, может быть, использует норы Алого в своих целях. Нужно это продумать. А цель у него есть и отступать он не намерен.
Размышления юноши прервал Ректор.
— Кстати, а ты знаешь, что твои одногруппники тайком отправились спасать Монаха?
Глава 15
Эрик лежал на полу и ждал смерти. Левая рука была сломана в двух местах, лицо и глаза заплыли. Гигант грек отыгрался на нём за побег Конана. Но голова юноши сейчас была занята не этим. Он раздумывал, успел ли Конан предупредить Монаха. Спасут ли они Фею. О себе он в этот момент не думал. Конечно, иногда подкрадывалось воспоминание, о падающем под пулями Конане.
Но Конан же тоже помнил об этом, значит ничего непоправимого не должно произойти. Эрик знал, что достаточно небольшого изменения в цепи событий, чтобы изменить последствия. Так называемый эффект бабочки. Достаточно Конану прибежать в другое время или с другой стороны и всё измениться. Правда Эрик тут же вспомнил о теории упругости линий потока времени. О том, что силовые линии неоднородны и бывает, что они направляют события к единственному финалу, нивелируя все попытки изменить конечное событие. Но это не официальная теория, её нет в учебниках. Это всего лишь идеи Альберта. А Альберт, хоть и умён, пока ещё мальчик, студент. Его теория отдает фатализмом, наличием судьбы. Все знают, что поток меняется. С другой стороны, Альберт говорил только о ключевых моментах, узловых точках.
Для создания волны, вспоминал сейчас его слова Эрик, требуется энергия. Это только так кажется наступи на бабочку, и в будущем поменяется всё. На самом деле это не значительный эпизод, мы не знаем всех составляющих этой задачи, что делает её решение многовариантным. Вдруг, эту бабочку через минуту бы всё равно кто-то раздавил или её поглотило болото. Кроме того, любая волна изменений не меняет в будущем абсолютно всё на сто процентов. Значит, существует сопротивление потока. Временные линии обладают определенной упругостью и, чем ближе они к узловым точкам, тем больше энергии или действий нужно произвести. Иначе линии выправят изменения и всё равно приведут события к существующему финалу, пусть и с небольшими, незаметными нам, погрешностями. Чем больше линий сходится в один узел, тем труднее изменить события, говорил Альберт. Как правило, это бывает в ключевых исторических точках. С первого взгляда, кажется, что это противоречит общепринятым представлениям о времени. Но это не так, теория упругости отлично вписывается в существующую науку. Например, если бы удалось покушение на Гитлера война бы прекратилась? Нет, поскольку существовало множество линий, предпосылок, если хотите, к её продолжению. Союзники всё равно бы дошли до Берлина, советская армия бы не остановилась, потому что приемник не согласился бы на безоговорочную капитуляцию. Или убийство Линкольна, разве оно остановило уничтожение рабства и промышленный прогресс США? Нет.