А сейчас мы находимся в самом, что ни наесть узле, подумал Эрик. Взятие Константинополя предопределило историю Европы, а значит и мировую. Монах считал это событие одной из ключевых точек.
Однако, успокоил себя юноша, действия Конана не является ключевой линией, они не ведут к узлу. Они находятся на периферии событий.
Эрик хотел повернуться, но движение причинило сильную боль руке. В глазах потемнело, он застонал. За дверью послышались шаги. Эрик затих, прислушиваясь.
Шаги остановились за дверью. Неужели за ним пришел грек? Но дверь подергали, затем ударили. Значит нет ключей. Значит его пришли освобождать. Надежда вспыхнула с новой силой. Наверняка, Конан предупредил Монаха, агенты спасли Фею и пришли за ним.
Его надежды подкрепил сильный удар в дверь. Которая выдержала этот удар. Шаги стали удаляться.
— Эй, я здесь! — закричал обеспокоенный Эрик.
Шаги вернулись, заскрипел замок. Юноша напрягся, силясь открыть опухшие глаза. Дверь наконец отворилась.
Эрик тяжело вздохнул. В тюремную комнату зашёл янычар, за ним юноша увидел ещё одного с саблей наголо. Турки! Всё было кончено. Пришло время умереть. Сердце отчаянно забилось.
— Ты не узнаешь меня? — спросил вошедший янычар.
Эрик, с удивлением, рассматривал янычара слезящимися глазами. Он не мог понять кто это. У него никогда не было знакомых янычар. Или память подводит его.
— Нет, — промямлил юноша, ощутив языком осколки зубов, торчащих из дёсен.
— Меня зовут Странник.
Странник, где он слышал это имя. Не может быть! Это же агент из группы Шмеля. Он спасен! А как же остальные?
— Странник, да помню. А как остальные?
— Шмель в данный момент пошёл за девушкой.
— За Феей?
— Да.
— А Конан, Монах и ребята?
— Конан и Монах мертвы, — покачал головой Странник, — нам нужно идти, времени мало, на улицах бой, ты в состоянии идти сам?
Эрик оглушено поднялся и кивнул. Всё напрасно. Он понял, что именно их необдуманный поступок спасти Монаха привёл к гибели Конана. И не понятно, что ещё с Феей.
Они вышли из тюрьмы. Недалеко от входа в дорожной пыли лежало тело огромного грека. Когда они проходили мимо, Эрик увидел, что голова тюремщика разрублена саблей. Несмотря, на побои, смерть грека ужаснула юношу. Он шумно сглотнул комок, подступивший к горлу.
— Это не мы, — сказал Странник, подумав о чём-то своём. Мы бы ограничились слипером.
Эрик в сопровождении двух переодетых янычарами агентов, пошёл дальше. Он оглянулся. На улице то тут, то там разноцветными пятнами валялись трупы. От куда-то разносились истошные крики, на горизонте дымными столбами разрастался пожар.
Вот она, цена власти, которую готовы платить кровожадные правители, чтобы потешить своё эго, — подумал Эрик и споткнулся о тело.
Вид мертвой обнаженной женщины, с раскинутыми в сторону ногами снова натолкнул его на мысли о Фее.
На перекрестке их обстреляли греки. Выстрелов было всего два, но им пришлось свернуть. Странник выругался. Теперь до норы придётся обойти целый квартал. Но это лучше, чем угодить в засаду. Они свернули и пошли в другую сторону.
На глазах юноши в один из домов, предварительно выбив дверь, ворвался пяток янычаров. Из дома послышались крики. Из окна второго этажа вдруг выпрыгнул мальчик лет десяти. Он неудачно приземлился и вывихнул ногу. Но тут же вскочил и заковылял прочь.
Эрик непроизвольно метнулся на помощь, но рука Странника, мгновенно опустившаяся на плечо, остановила его. Из дверей дома выскочил турок с обнаженной саблей. Он посмотрел вслед удаляющемуся мальчишке, бросил скользящий взгляд по ним и, очевидно, признав за своих, вернулся в дом.
— Он, может быть, выживет, а мы здесь не за этим, — проговорил агент.