Черная рубашка и джинсы с низкой талией сидели так, словно были сшиты специально для него. Закатанные рукава открывали сильные запястья и мускулистые предплечья, с четким рисунком вен.
Мой взгляд задержался на тяжелой металлической пряжке его ремня, которая таила в себе смутную угрозу.
Остановившись со скрещенными руками прямо передо мной, он ждал.
— Простите, — сказала я, расплела ноги и подвинулась к краю дивана.
Нежный бархат ласкал голую кожу задней стороны моих бедер и ягодиц. Я немного развела колени в стороны, предположив, что сомкнутыми они ему тоже не понравятся. Но на всякий случай не слишком широко — сейчас между ними можно было бы втиснуть яблоко.
Говорят, что человеку нужно около двух секунд, чтобы понять, нравится ли ему незнакомец, чисто внешне. Во всех деталях, конечно, никого за такое время не рассмотришь, но нескольких мгновений мне и правда хватило, чтобы оценить привлекательное мужское лицо с легкой щетиной, успокоиться на этот счет… и тут же заволноваться еще больше, когда я ощутила первое притяжение.
Он ухмыльнулся, глядя сверху, его руки все еще оставались скрещенными на груди.
– Первый раз? – спросил он.
– А по мне незаметно? – сказала я, не успев остановиться. Да, я иногда становлюсь грубоватой, когда нервничаю.
Слова вылетели, и ошибка сразу стала ясна – по тому, как он покачнулся назад и нахмурил брови. Его лицо стало опасным за какую-то наносекунду, и холод настоящего страха мгновенно заполз в мое тело.
Но голос, тем не менее, оставался абсолютно спокойным и мягким, когда он сказал:
— Измени свое отношение, или я помогу тебе изменить его.
Укоризненный тон не сочетался с угрожающим смыслом слов. Но не было никакой нужды узнавать, как именно он собирался повлиять на мое отношение, чтобы догадаться: это не будет приятным. Я вздрогнула, и это, кажется, понравилось ему.
— Встань, — сказал он, все так же мягко, — и повернись лицом к дивану.
Выражение его лица не допускало даже мысли о неподчинении, и я повиновалась. Он обошел меня и сел.
Я сглотнула.
— Мы уже начали?
Он издал низкий смешок.
— Сладкая моя, — сказал он, расслабленно раскинув руки на спинку дивана, — мы начали еще до того, как ты вошла в комнату. Мы начали даже до того, как ты оделась, чтобы прийти сюда, до того, как ты решила купить потрясающее белье, которое сейчас на тебе и которое точно не доживет до конца этой ночи.
Его голос был таким тихим и мерным, что почти убаюкивал, но вместе с тем с каждым словом во мне росло смутное волнение. Он, тем временем, продолжал:
— Мы начали, как только ты впервые подумала о сегодняшнем вечере, обо мне, даже не зная меня. Когда ты впервые осознала, что хочешь стоять перед мужчиной, который говорит тебе, что делать, и захотела делать именно то, что он говорит. Уже тогда я был в твоих мыслях.
Он замолчал. Мое тело охватила мелкая дрожь, когда я впитала в себя полный смысл его слов. Все, что он произнес, было сказано спокойным негромким голосом, в таком вкрадчивом ритме, который загипнотизировал меня. До такой степени, что все остальное в мире прекратило существовать.
— А теперь, — сказал он, немного наклоняясь вперед. — На колени.
Его верхняя губа немного приподнялась, когда он выговорил последнее слово, и это придало его красивому лицу хищное, почти злое выражение. Мое сердце дрогнуло, я поспешила выполнить приказ, и наши глаза оказались теперь на одном уровне. Он наклонился еще немного вперед, положив локти на колени, и соединил пальцы в замок.
Его пристальный взгляд вызвал у меня инстинктивное желание отпрянуть, но это продлилось всего секунду. Он встал и начал неторопливо прохаживаться позади меня.
— Такая неопытная саба, как ты, должна молча ждать приказов на коленях, не говорить без разрешения, при обращении к доминанту добавлять «сэр». Поняла?
— Да, сэр.
Я опустила глаза.
Он цокнул, сгреб мои волосы рукой и немного потянул назад:
– Так-так, разве я разрешал тебе говорить?
Мое сердце оборвалось. Черт. Я опять облажалась. В голове пронеслись все возможные последствия, которые я могла представить, и жар поднялся от шеи до самых кончиков ушей. Нос защипало от предательски подступающих слез, тремор во всем теле становился все более ощутимым.
Он обошел меня вокруг, чтобы посмотреть в лицо, и прямо на линии моего взгляда возникла пугающая пряжка ремня. Из-за нее я не сразу заметила стек в его правой руке: черная кожаная петля на длинной тонкой ручке.