В какой-то момент я составил список (или, точнее, эскиз списка) тех вещей, которые околдовывали меня в детские годы. Вот этот черновой набросок списка (я не стал включать в него весы, потому что про них я уже рассказал):
Термос
Зонты
Прозрачные и полупрозрачные стеклянные объекты: архаическая соковыжималка (так называемая «лимонница») из зеленоватого стекла
Голландские стаканы с пузырчатыми ногами
Стеклянная корова
Старинные очки
Линзы: микроскоп, подзорная труба, увеличительное стекло
Швейная машинка
Пишущая машинка
Морские раковины и улиточные панцири
Окаменевшее среднее ухо кита (пепельница)
Сердолики, агаты и прочие полудрагоценные камни
Пуговицы
Ордена
Монеты
Гравюры (марки, ассигнации)
Коробки из-под сигар
Бутылки
Шляпы (мечта о цилиндре)
Лыжи
Санки
Лопата для разгребания снега
Секретер
Ширмы и веера
Складной стакан
Радиоприемники с выдвигающейся антенной (звуковоспринимающая эрекция)
Странная штука для монет (туда полагалось вдавливать монеты специальным нажатием пальца)
Металлический перекидной календарь
Тарелки (фарфор)
Ковры
Тапки
Небольшое примечание о зонтах. В ранние годы я рассматривал сложенный зонт как скопище лысых чернокожих жрецов в широких шелестящих одеяниях, собравшихся вокруг изогнутого тотемного столба. Одним движением руки я заставлял этих жрецов, этих магов, теснее прильнуть к молитвенному столбу. Они явно в экстазе совершали таинственный коллективный ритуал, а их святыня вздымалась над ними, совершая высоко над их головами таинственный, крючкообразный изгиб. Я гадал об особенностях этого культа адептов Гигантского Крюка, я воображал себе их мифы, их песнопения, их влажные жертвы. Так я развлекался (впрочем, и сейчас развлекаюсь) в часы ожидания, когда приходилось (приходится) мне скучать в транспорте или в коридоре какого-либо учреждения либо медицинского заведения, куда довелось мне явиться в дождливый день, захватив с собой зонт. И до сих пор, сжимая сложенный зонт рукой, гляжу я на него сверху и вижу этих лысых магов. Чаще всего они чернокожие, но случаются зонты, чьи маги бледноголовы.
Примечание о термосе. Термос, без сомнения, принадлежал к числу культовых объектов моего детства. Он был прекрасен снаружи (китайские термосы славились своими цветами и драконами), но еще прекраснее внутри. Заглядывая в термос, я созерцал зеркальную капсулу, покрытую капельками испарины, оставшимися от недавно выпитого горячего напитка.
Тогда я начинал понимать, что не все зеркала существуют ради отражений. Есть зеркала, ничего не отражающие, предназначенные для сохранения тепла.
Ленин назвал Толстого «зеркалом русской революции». К какой разновидности зеркал следует отнести Толстого? Он отражал революцию или же сохранял ее тепло?
Глава седьмая
Призрак мечты
На каменном парапете набережной сидел небольшой белый кот с хрустальными глазами. А рядом с ним стоял загорелый паренек, который вроде бы добивался чего-то от белого существа.
– Привет! Привет! – настойчиво повторял юноша, всматриваясь в окабаневшую мордочку животного. – Привет! Привет, говорю! Что же ты молчишь?!
Внезапно веселый парень дернул белый ус нечеловека, на что обитатель парапета лениво мяукнул.
– Привет! – настаивал удивительный любитель беседовать с животными.
– Мяу, – ответил кот, когда его снова потянули за ус.
– Зачем вы мучаете бедное животное? – вмешался я.
На это юноша очень бодро и весело ответил, улыбаясь всеми фрагментами своего лица:
– Это мой друг. Он живет здесь и никуда отсюда не уходит. Я его все время кормлю. Еды ему приношу. Но я его не только кормлю, но и воспитываю – он должен со мной здороваться.
Молодой человек расплывался в улыбке, его глаза на бронзовом лице кокетливо хохотали. Я даже не успел внимательно окинуть взглядом этого загадочного отдыхающего, как он уже оставил нас с котом, на ходу крикнув мне, чтобы я приходил вечером в кафе «Степан», что в «Степане» мол дико весело и что его зовут Аким Мартышин.
Когда этот загадочный молодой человек скрылся в аллее, я присел на корточки и, следуя мартышинскому примеру, несколько раз обстоятельно поздоровался с белым котом. Но ответом мне был только безмолвный хрустальный взгляд.
Бездонные, как сладкий космос, глаза кота напомнили мне светящиеся очи Нелли Орловой.
Я вспомнил картину, что висела у Нелли. Картину с изображением старинной виллы. Внезапно я осознал, что не смогу жить, если не отыщу эту виллу.