- Красивая, - в такт своим мыслям шепчет ей на ухо мужчина. – Не удержусь, украду тебя, вот увидишь.
А кошка еще долго недоуменно обнюхивала замершую крышку.
Владлен не делал сцен и торжеств из подарков женщинам. Вещи просто появлялись и оставались в их собственности навсегда. Через два дня, за несколько часов до бала, Анна обнаружила небольшую лаковую шкатулку на зеркальном столике, а в ней длинную нитку жемчуга. Люди давно научились выращивать жемчуг, только не такой безупречный, полупрозрачный, добываемый в одном единственном месте на маленькой планете, живущей в роскоши на доходы от его продажи. У императрицы было целых три таких жемчужины в роскошном ожерелье, которое она очень любила. Княгиня никогда не видела целую нитку. Боялась подумать, сколько она может стоить. Не решалась прикоснуться. Владлен не дал ей раздумывать слишком долго, бестрепетной рукой вынув переливающуюся нить из коробки и одевая ей на шею, прошептал ей на ушко:
- Я именно так представлял его мерцание на вашей коже.
В итоге они, казалось, одеты очень просто, если не приглядываться. Владлен украшений не носил никогда. Стен носил на мизинце левой руки фамильный перстень своей стаи, украшенный овальным рубином шириной с фалангу пальца. Ли Ан надел золотую цепь с бляхой своей гильдии. Предъявивший эту цепь мог поднять в воздух целый флот в любом захудалом порту. В волосах владычицы нет-нет да и поблескивали великолепные голубые алмазы самой чистой воды, на тонкой золотой сетке. Властитель Фей-ра обмахивался тонким веером, составленным из пластинок янтаря. Неизвестно почему, но янтарь добывался только на старой, давно уничтоженной Земле. Гном прихватил с собой маленький богато украшенный, изящный топорик, таким удобно расщеплять небольшие полешки для костра или ненавязчиво тюкнуть кого-нибудь по маковке, одностороннее лезвие сверкало парадно и зловеще. И только лорд Вьер разделся в пух и прах, о нем говорили, будто нет такой запретной вещи, которую он бы не мог достать. Он всегда улыбался, всегда был оживлен, каждое свое слово сопровождал жестом, его черные бархатные очи отражали все движения прозрачной души, насмерть поражая дам. За этими немного вычурными бурными манерами легко было пропустить практичного убийцу, ни шагу не ступившего без пользы для себя. Вьер вот уже восемьдесят лет во всем соперничал со Стеном, изо всех сил стараясь занять его место подле советника, дошло было до крови, но Владлен ясно дал понять, что лично убьет победителя.
Владлен с Анной и свита расселись по каретам, покатили к зимнему дворцу императора. Анна оделась свободней, чем ей бы хотелось, Владлен не позволил ей стянуть волосы в тугой узел на затылке, дважды молча вынимая шпильки из уже уложенной прически, пришлось остановиться на более свободном узле, из которого в художественном беспорядке локоны сбегали на виски и затылок. Надеть жемчужную нить без приличного выреза тоже было немыслимо. Анна искренне полагала, что выглядит фривольно.
Когда кареты остановились и совет вышел на площадку перед лестницей, к ним тут же кинулись несколько фотографов, нацелив на них объективы запредельно дорогих фотокамер. Только один из них вежливо спросил можно ли сделать фотографию, на что советник едва кивнул. Вспышки щелкнули почти одновременно, так же одновременно камеры загорелись или вовсе взорвались в руках незадачливых репортеров, уцелела только та, что была у получившего разрешение.
Владлен даже бровью не повел на вскрики и сдавленные проклятия обожженных людей, ровным шагом начал подниматься по лестнице к парадным дверям, за ним шли все остальные. Анна оказалась в плотном кругу его свиты, ее словно бы оберегали, сразу следом за Владленом шел Стен, позади него лорд Вьер, самым последним плелся Фей-ра, для которого такие вещи как луч солнца, падающий на мраморную лестницу, значили гораздо больше очередности подъема по ней.