Анна, по счастью была умна, поэтому ей и в голову не пришло объяснять Владлену, как должен кланяться Императору простолюдин вроде него. К сожалению, их власть уже больше не была в ее глазах равнозначной, она прекрасно понимала превосходство советника, хотя бог весть чем он держал власть.
Двор был поражен, когда Владлен прошел прямо к креслу Императора и едва наклонил голову, вполне явственно обозначив поклон, но не более того. Император обвел широко раскрытыми очами зал, княгиня поняла, что пытаются отыскать именно ее и встала вровень с советником.
- Мой император, - сладчайшим голоском пролепетала Анна, приседая в глубоком книксене. – Позвольте представить вам советника.
- Владлен Джакур, - совершенно спокойно, как если бы его знакомили на улице со случайным прохожим, сказал Владлен, бесцеремонно глядя императору прямо в глаза.
- Надеюсь, наша встреча не бесполезна, советник, - задетый таким откровенным пренебрежением, холодно молвил император.
Только нежная привязанность к любовнице заставила Владлена прикусить язык и не ответить императору в том же тоне. Всем своим видом он демонстрировал, что не собирается рассыпаться в уверениях. Император посчитал затянувшуюся паузу личным оскорблением и перевел взгляд на распорядителя. Обычно такие сложные ситуации разрешала императрица, но она только один раз глянула на нитку жемчуга, мерцающего на шее княгини, чтобы решить для себя все окончательно. Она презирала княгиню и не собиралась ей помогать, даже за все блага мира. Совет спокойно и без стеснения, обычного для чужаков, разошелся по залу. К советнику доходили все новые и новые вельможи, княгиня представляла их друг другу, как заведенная. Ее попытались оттеснить от Владлена, попытка закончилась тем, что он взял руку Анны в свою и уже не отпускал. Светская молодежь на время прекратила свои попытки с недовольством поглядывая на заблудшую овечку. Двор в целом оказался учтивее, чем император. Советник вызывал любопытство, которое в светском обществе принято именовать интересом. Некоторые дамы задерживали на нем взгляд чуть дольше положенного. Все нашли, что советник очень любезен, но добиться от него больше, чем несколько общих фраз никому не удалось. Танцевать он не стал, удерживая рядом с собой княгиню Кинави. Их пара отвлекала все внимание на себя, императрица чувствовала себя почти заброшенной. Анна вызывала у нее острое чувство отторжения. Она не поверила посланнице, когда та сказала, что княгиня совершенно потеряла голову, но теперь это стало очевидным. Всего лишь наложница, а держится, как законная супруга, конечно, он ей позволяет, но всему есть предел. Развратное платье и глупая жемчужная нитка на шее, раздражала императрицу до невероятия. Она вдруг поняла, что собирается отомстить, хотя не находила для этого четких оснований. Нет, не отомстить, конечно, нет, всего лишь вернуть на путь истинный.
Много позже в карете, Анна рассеянно прижала пальцы ко лбу, пытаясь их относительной прохладой отогнать тяжелую головную боль. Глаза ее лихорадочно блестели от тщательно сдерживаемых слез. После того вечера, она опасалась плакать при советнике. Владлен не позволил ей слишком долго мучиться от мигрени, одним едва ощутимым прикосновением уняв болезненные спазмы. Анна закрыла глаза, две или три слезинки все-таки скатились по щекам.
- Спасибо, - сказала она, не решаясь положить ему голову на грудь, хотя ей очень этого хотелось.
- Ты придаешь слишком много значения совершенным пустякам, милая Анна, - он открыл защелку на окне и сдвинул стекло. На улице только что прошел дождь и воздух был сырым, но приятным. Княгиня с наслаждением подставила лицо слабому ветерку. - Первая встреча ничего не значит.
- Вы ему ни слова не сказали, - если бы Анна говорила не с таким отчаяньем, эту фразу можно было принять за упрек.
- Да он и не ждал от меня слов, он ждал поклонения. Боюсь, что это удовольствие я не смогу ему доставить, даже ради тебя, моя дорогая Анна, - слегка поддразнивая, промурлыкал Владлен. - Ваша государственная машина малоподвижна, ей нужно время чтобы выработать линию поведения и включить ее в подобающий церемониал. На мой взгляд, для этого нет времени, но решать здесь не мне. Терпение – добродетель, разве нет?
Карета проехала ворота и остановилась перед освещенным фонарями крыльцом, Анна продрогла, кутаясь в накидку и опираясь на его руку, она вышла на влажный булыжник вымощенной площадки, карета тут же отъехала, освобождая место для других. Совет, гораздо более оживленный, чем их пара, яркой стайкой высыпал из карет.