- Конечно нет, - уверенно возразила Анна. - Вы можете сесть в кресло.
Владлен аккуратно обошел кресло, не прикоснувшись к нему. Поднялся по небольшой скамейке и растянулся поверх покрывала, так чтобы его голова оказалась на уровне ее груди.
- Если тебя будят ровно в семь, у нас еще двадцать минут. Я не хотел бы сидеть в мерзком произведении садистского искусства, которое ты называешь креслом. Ты все еще там? - заглядывая под бахрому чепца, спускающуюся на самые глаза, спросил он. - Зачем может быть нужна такая штуковина? От холода она точно не спасает.
- Чепцы женщины носят для сохранения целомудрия, - строгим голосом сообщила Анна.
Владлен положил ей голову на живот и закрыл глаза, она не удержалась и провела рукой по его волосам раз, другой, третий. Она знала, что он этого не любит. Ее все еще поражало насколько мягкие у него волосы. Однажды ее отец живым поймал на охоте молодого степного барса, самого страшного хищника в их местах. Его всего опутали кожаными ремнями, а в пасть вставили палку. Отец, опьяненный победой, подозвал ее и велел прикоснуться к зверю. Она повиновалась, хотя было очень страшно, но он глава рода, он имел право приказывать. Анна думала, что шкура у барса будет жесткая, как щетина, но мех оказался потрясающе мягким. Барс зыркнул на нее песчаными глазищами и выгнулся всем телом, разорвав несколько ремней. Старый князь мгновенно ее отпихнул, так что она упала, а барса тут же убили. Все боялись его, даже связанного, в клетках барсов не держали. Из всего, что она когда-либо осязала, его волосы больше всего напоминали тот мех, с той лишь разницей, что ей было позволено его касаться, правда не слишком часто, вот и сейчас она остановилась, пока не убрал голову.
- Можно задать вам вопрос?
- Не о политике.
- Нет.
- Задавай.
- Почему у вас нет детей? - она снова, почти бессознательно, потянулась к его голове, но удержала руку.
- Это невозможно, - совершенно спокойно отозвался Владлен.
- Почему? - очень ласково переспросила княгиня.
- Поэтому, - сказал он, не открывая глаз.
Тщательно сложенные дрова в камине вспыхнули и моментально сгорели почти до углей, по комнате поплыла волна тепла. Княгиня испугалась, сердце ее сбилось с ритма.
- Не нужно меня бояться, - попросил он, не меняя положение тела.
- Вы думаете, что детям передадутся ваши способности, - без тени вопросительной интонации, заключила Анна.
- Я знаю, что передадутся, - подтвердил советник.
- Вы могли бы научить их управлять силой, - уверенно сказала Анна.
- Таким вещам детей лучше не учить, - он пропустил ленту чепца сквозь пальцы и осторожно потянул, чепец сполз на одну сторону. - Мне очень сильно не нравится эта штука.
Анна молча выдернула ленту из его пальцев, сняла кружевную безделушку и бросила ее на пол. Несколько секунд он смотрел ей в глаза, потом очень нежно, едва ощутимо, почти не прикасаясь, поцеловал. Самый целомудренный поцелуй на свете, ей нечего было стыдиться. Она прильнула к нему всем телом, моментально позабыв про слуг и обязательный ритуал пробуждения. Но Владлен спустился с постели, подошел к окну, разглядывая небольшой парк, разбитый перед домом. Спустя минуту в двери деликатно постучали. Княгиня разрешила войти. В спальню промаршировали сразу три служанки, каждая из них бросила один единственный взгляд на советника и тут же отвернулась. Начался длительный и нудный процесс одевания. Единственное, что княгине позволили сделать, это умыться самостоятельно. Все остальное делали слуги, Анна стояла как манекен с чуть приподнятыми руками. Владлен обернулся к двери, явно ожидая кого-то еще. В коридоре послышался приближающийся громкий голос, самим тоном отвергающий беспомощное лепетание слуги.
- Я знаю, что она здесь, - рявкнул неизвестный под дверью.
Анна выпрямилась, побледнела и тоже обернулась к двери, знаком отгоняя от себя служанок, хотя ее прическу еще не закончили. Двери распахнулись, и в комнату ввалился светловолосый атлет с отличной военной выправкой, промаршировал прямо к Анне. Он вел себя как хозяин, по всему сказалось, что он не остановится и собьет Анну с ног, за ним следом на полусогнутых ногах семенил дворецкий, уже отчаявшийся ему помешать.