Дипломат устроился на самом краешке кресла, поминутно вертясь. Жесты его, слишком суетные и резкие, почти сразу начинали раздражать. Его маленькая свита окружила кресло. Заместитель – дама в годах, нарочито не заботящаяся о собственном возрасте, в мире, где он стоит не слишком дорого, приняла холодный и надменный вид. Она держалась очень сковано, явно не одобряя визит дипломата.
- Рад, что вы должным образом сумели оценить свое положение, - дипломат начал первый и говорил очень быстро, вместе с тем высокомерно. - Со своей стороны хочу сказать, что наш лидер ничем вам не угрожает. Вы свободно можете вернуться на свои планеты и прибывать там до тех пор, пока не будет принято решение. Не беспокойтесь, лидер не кровожаден. Конечно, вашей изуродованной недопустимым вмешательством народности, придется переселиться на специально отведенные участки. Человечество должно остаться чистым для дальнейшего развития. Поверьте, мы сожалеем о вашей судьбе, о вашем неизбежном вырождении, но поделать здесь ничего нельзя. Когда дом горит, спасают прежде всего детей, а не извращенные создания, созданные для утехи.
Анна не понимала, как императрица могла заставить дипломата сказать такое советнику в лицо. В чем она его уверила? В том, что совет приехал просить помощи у императора, опасаясь нападения. Единственное разумное объяснение. Если так, дипломат очень наивный человек. Он, вероятно, не стал утруждать лидера своими планами, надеясь добиться успеха и получить заслуженную награду. Советник, не перебивая, выслушал дипломата, смотря ему в лицо, не выказывая возмущения или злости. Потом опустил взгляд себе на колени, словно раздумывая. Затем, совершенно недвусмысленно, взглянул на Стена Орвина, тот легко поднялся, как будто только ждал знака. После стольких лет, они прекрасно другу друга понимали.
- Вы жестоко обидели меня, сударь, - звонким голосом заявил Стен, глаза его лучились от радости.
- Я к тебе никогда не обращался, оборотень, - лицо дипломата исказилось в гримасе отвращения, он тоже поднялся и гордо выпрямился.
- Позвольте отплатить за вашу любезность, - доброжелательно попросил Стен, наклоняясь и вытягивая из скрытых ножен в сапоге огромный тесак, который неизвестно как там помещался.
Орвин не позволил дипломату испугаться, не приостановил движение ни на мгновение. Помощники дипломата не успели отреагировать, а он, не дрогнув, всадил лезвие дипломату в живот, приобняв его другой рукой, не позволяя отодвинуться. Дипломат удивленно уставился на расползающееся по одежде алое пятно у себя на животе, глаза его расширились и посветлели от шока. Стен садистки медленно потянул лезвие вниз, углубляя и расширяя рану. Когда дипломат упал на колени, он не стал его удерживать, выдернув нож из своей жертвы с омерзительным, чавкающим звуком. Раненый, но еще живой мужчина не имел сил, чтобы кричать. Он свернулся на полу, зажимая рану руками, уже окрашенными кровью. Пораженная Анна, вцепилась руками в подлокотники. Позволить человеку, пусть врагу, умереть без надежды на помощь, она не могла. Княгиня уже приготовилась встать, когда советник положил руку поверх ее, он не сжимал пальцы, но жест можно было оценить однозначно, он запрещал ей вмешиваться в происходящее. Анна не осмелилась ослушаться с ужасом наблюдая за мучениями дипломата. Орвин стоял над дипломатом, вполне довольный делом своих рук. Слабые стоны мужчины ему наскучили, он небрежно, концом сапога, перевернул дипломата на спину и ударил его в сердце, оставив нож в недвижном теле.
Вперед выступила заместительница дипломата, судорожно комкая в руках носовой платок, лицо ее покрытое испариной, выражало волю и готовность к действию, но глаза блестели от страха.
- Советник, это недоразумение. Мы не желали вас задеть. Лидер не собирается вмешиваться в ваши дела. Мы все не должны страдать, из-за одного глупца. Он умер заслужено, - она говорила отрывисто, постоянно сбиваясь.
Владлен ее не слушал.
- Стен?
- Да, советник, - услужливо отозвался оборотень.
- Я больше никогда не желаю видеть этих людей, - спокойно сообщил он.