- Вместе мы сможем насолить им гораздо больше. Их идеология расползается, как мифическая эпидемия, оставляя за собой только смерть, разрушение и какую-то особенную, холощеную форму жизни, - вдохновенно продолжал император. - Вы знаете? Они вживляют в себя электронные устройства и в людей на захваченных землях тоже. Превращают их в рабов. Заразу нужно истребить.
- Я вам сочувствую, но мое чувство мести вполне удовлетворено, - вполне вежливо советник отверг патетические воззвания императора.
- Полноте, - отмахнулся тот. - Давайте подпишем стандартный договор. Он формальный и расплывчатый, но в наших силах сделать его реальным. Ваши люди легко сломают самую сложную технику, мои рыцари сделают все остальное. Мы никогда не забудем вашей поддержки, наши народы будут жить и процветать в мире и согласии.
- Не нужно недооценивать силу фанатизма. Техника не все, что у них есть, - впервые как будто задумавшись над возможность заключить договор, сказал Владлен.
Император откинулся на спинку кресла, до союза оставался один шаг.
- Конечно, нам придется соблюсти некоторые глупые правила. Тот человек, убивший дипломата, должен быть заключен под стражу и осужден, - с вялой ноткой сожаления в голосе, сразу оговорился император. - Я обещаю, приговор не будет слишком строгим.
Анна моментально поняла, что все кончено прежде, чем советник заговорил.
- Вы правда думаете, что я позволю арестовать моего человека? - вкрадчиво переспросил он.
- Без этого не обойтись, - словно бы извиняясь император подался вперед.
- Какая извращенная идея, - добродушно заметил Владлен. - Могу предложить намного лучше: вы можете попытаться, сразу же после вашей попытки, я объявлю вам войну. Не беспокойтесь, я ничего не стану вживлять вашему народу, я его просто разорву на куски. Прощайте.
Советник встал, император следил за ним с брезгливостью человека, наткнувшего на ядовитую змею, оказавшейся достаточно близко, чтобы ужалить. Владлен весьма учтиво поклонился и, не мешкая, вышел. Анна осталась, ее не отпускали. Он уедет сейчас же с замиранием сердца, решила Анна, но продолжала стоять возле стула, хотя каждая ее жилка рвалась за советником следом. Император не был настроен ее отпускать, он собирался излить на нее свое раздражение, и тщательно подбирал фразы для этого. Но, по счастью, императрица ее едва терпела. Нарушив все планы мужа, она бесконечно презрительным жестом велела княгине удалиться. Анна бежала по холодным мраморным плитам, советник шел неспешно, поэтому ей удалось его нагнать в путанице коридоров. Он слышал ее шаги, узнал бы их из тысячи, из миллиона. Он остановился, глубоко вздыхая, перед одной из бесконечных дверей, лучше бы ей с ним не говорить.
- Вы не оставите меня не сказав ни слова, - задыхаясь от бега, сказала Анна.
В ответ советник толчком распахнул дверь ближайшей комнаты, знаком предлагая ей войти за собой. Это была чья-то спальня, скудно обставленная с разложенными повсюду вещами, для которых на хватило места в шкафах. Некоторые сундуки, стоящие тут же, не распаковали до конца. Спальня оказалась пустой.
- Вы созданы для меня, княгиня, - очень сдержанным тоном, проговорил Владлен, смотря ей в глаза. Его лицо бесстрастное и внимательное, ни выражало ни тени сомнения или теплоты.
Ее больно кольнуло то, что он перешел с ней на «вы». Он не обращался к ней так с их первой ночи. Но в самой фразе ничего страшного не было. Он выражает привязанность к ней, пусть сухо, она согласна даже на такую малость.
- Я рада, что вы так думаете, - смущенно пробормотала Анна, опуская голову. Уже раздумывая, как помирить советника с императором.
- Вы не поняли меня, - очень спокойно продолжил Владлен. - Я так внимательно наблюдал за вами. Безотрывно. И вы безупречны. Ни одной фальшивой нотки, неуместного слова, отвращающего жеста. Вы настолько дерзки, чтобы не быть скучной, и настолько покорны, чтобы не подвергаться опасности. И эта неявная красота, - он коснулся пальцами ее подбородка, заставляя снова взглянуть на себя. - Ее не сразу разглядишь и с каждой минутой она чарует все больше, такие тонкие черты, фарфоровая хрупкость.
- Что вы такое говорите. Неужели вы думаете моя любовь всего лишь игра? - в смятении, Анна позабыла запрет и, уже нарушив его, продолжала. - Я люблю вас. Люблю.
- Нет. Вы искренни. Я даже верю, что вы не знали для чего вас готовят, скрыть подобную осведомленность невозможно. Жестокие, грубые люди. И ваш неудавшийся брак – тоже часть обучения, - с каждым словом голос его становился мягче. - Вы настороженный на меня силок. Тонкая шелковая петля на моем горле.