- Неправда, неправда, - повторяла Анна, прижимая руки к лицу, ноги ее подкосились, но она не падала в обморок, просто силы ее иссякли.
Он подхватил ее под локти, усаживая на низкую кушетку, возле кровати и садясь рядом, безжалостно сминая чужие юбки и плащи, разбросанные поверх кушетки в живописном беспорядке.
- Я заинтересовался вами при первой же встрече, что для меня довольно необычно. Мне хотелось узнать вас лучше и, в каком-то смысле, я хотел узнать больше о вас. Нетрудно было выяснить, вы учились в Совельском монастыре. До сих пор я не знаю, как там обучают молоденьких девочек. Учили ли вас специально для меня или по определенной схеме, для мужчины конкретного типа, характера и способностей. Когда вы родились я правил уже двести лет, поэтому все может быть. Если в тайну монастыря проникнуть не так легко, то о похождениях учениц известно много, - он говорил, до некоторой степени игнорируя ее состояние, Анна слегка пришла в себя.
- Вы ошибаетесь, я не посланница, - горячо зачастила княгиня. - Я не закончила курс, вышла замуж, испортила карьеру.
- Ну да, да. Конечно, не посланница. Прекрасные целомудренные дамы, заключающие договоры от лица своего императора. Договоры заключенные еще до их приезда. А рядом всегда маленькая незаметная помощница, она остается незамеченной, в большинстве случаев. Вот только когда империи грозит настоящая опасность, помощница связывает по рукам и ногам врага или привлекает неоценимого защитника, - продолжал советник.
- Никаких таких случаев не было, - нахмурившись отрицала Анна.
- Сорок лет назад генерал, поднявший восстание на границах империи. И его любовница, погубившая гордого генерала в три года, баронесса Тинара. Развратница, вы ее не признаете, но она училась в Совельском монастыре. Или та, хорошенькая блондинка, судя по портретам, которую насильно удерживал рядом с собой кровавый Астаф, решивший завоевать вселенную. У него неплохо получалось до ее появления. Она родила ему троих детей, он совершенно потерял интерес к войне. Владел тремя солнечными системами и довольствовался этим, - возразил Владлен.
Княгиня смотрела перед собой широко раскрытыми глазами, она была умна и хорошо усваивала новое. Однако сейчас эмоции захлестывали ее. Она больше не могла возражать, осталось только тупое неверие. Этого не может быть, потому что не может быть никогда.
- Вас отняли от семьи должно быть лет в шесть или семь. Семья всегда знатная и многодетная, вы не старшая дочь. Воспитанницы монастыря очень разные, схожи только в одном вы обожаете свою родину, ваша преданность безгранична…, - ровно продолжал советник.
- Пусть все правда. Пусть, - рыдая, княгиня низко склонила голову к коленям. - Это ничего не меняет. Я люблю вас, не могу без вас. Что будет со мной? Что со мной будет? Все что угодно, только не бросайте меня. Любовница... Рабыня... Мне все равно.
Он протянул руку, чтобы погладить ее по голове, тут же отдернул, не коснувшись, как всегда верный однажды принятому решению.
- Мне никогда не хотелось причинить вам боль. Если бы вы только принадлежали мне безраздельно. Ваш император и я будем тянуть вас в разные стороны, как избалованные дети тянут друг к другу любимую игрушку. Так лучше, княгиня. Поверьте мне. Так лучше.
Он поднялся, несколько долгих секунд смотрел на ее склоненную голову и вышел. Совет покинул планету спустя четыре часа. Ли Ан уговорил задумчивого и недружелюбного советника посетить планету-поплавок, принадлежащую торговой гильдии, где ремонтировали звездные корабли и в счетных палатах вели учет сделок по сектору.
Княгиня лежала на смятой одежде, прижав колени к груди и обхватив их руками, она не плакала, не думала, не билась в истерике. Она, как игрок, проигравший последнюю золотую монету, у которого больше ничего не осталось, не знала куда идти, не знала, что с собой делать. Поздно вечером ее нашла, страшно испугавшись, молоденькая виконтесса. Долго растирала запястья княгини согревающим маслом, заставила выпить рюмку коньяка. Велела горничной найти ее слуг и передала княгиню им с рук на руки. Легкомысленные придворные дамы не редко бывают словоохотливы, но виконтесса сохранила в тайне свою находку. В жизни ни с кем не говорила о несчастной заплаканной княгине. Она не считала свое молчание долгом или подвигом. Среди мелкопоместных дворян иногда встречались настоящие люди.