Глава 16. Корпия
Ли Ан наслаждался обществом советника целый месяц, принимал его в своих владениях. Саму планету, скучную и металлическую ежедневно посещали тысячи судов, а на них приезжали гастролирующие артисты, самые удивительные товары, экзотические животные, неизвестные прежде фрукты и ткани. Калейдоскоп ярчайших красок. Генеральному секретарю торговой гильдии вовсе не трудно было получить любую вещь или человека с кораблей, которые только могли заинтересовать их маленькое общество. Каждый день Ли Ану докладывали о самых интересных путешественниках и товарах, он договаривался с артистами, певцами, танцовщиками и декламаторами об одном выступлении, пока корабли в починке. Купцы безропотно дарили ему лучшее из того, что везли. Все они получили внушительные проездные привилегии за свою щедрость. Однако, советник вел себя немного отстранено. Он и прежде не был слишком восторженным, люди и вещи редко его интересовали всерьез, но сейчас он всего лишь сносил окружающую экзотику и веселье. В его движениях, выражении глаз, легко угадывалось вежливое терпение, как у музыканта, которого в гостях принудили слушать пиликанье пятилетнего ребенка. Ли Ан отчаялся, после того как потерпела поражение роскошная дива, от чьего пения трепетали хрусталь и сердца. Советник взглянул на нее раз, взглянул два, но третьего она не удостоилась.
Ли Ан – верный гильдиец, жаждал войны не меньше всех остальных. Война, если знаешь о ней заранее, открывает необъятные возможности для торговли. У гильдийца от одной только мысли перед глазами начинали мелькать длинные столбики цифр, одним словом слюнки текли. Он прекрасно осознавал свое положение при советнике. Он младший в совете, ничто не убережет его от гнева. Да и любого другого. Правда, в отличие от всех остальных, он не видел необходимости постоянно играть на грани фола, как всякий благоразумный купец. И теперь в его руках информация, возможно не стоящая ничего или означающая начало кровавой свары. Он сам не поручился бы за любой из исходов. Вопрос в том, посмеет ли он. Ли Ан не отличался робостью, но цена не должна быть слишком большой. Непомерно высокой. Каждая вещь имеет цену и только глупец заплатит сверх необходимого.
Вечером совет ужинал при свечах, для них играли на арфах три эфемерные девушки, каждой из которых нельзя было дать больше двенадцати. Ли Ан на правах хозяина расположился за столом по правую руку от советника. Они никак не мог подобрать верный тон и бросился в разговор, как бросаются в омут.
- Я получил письмо из империи, - вполголоса сказал Ли Ан. - От своего представителя.
- Вот как? - равнодушно заметил Владлен, равномерным движением отрезая еще один кусочек от картофелины.
По крайней мере он не велел мне заткнуться, оптимистично заключил Ли Ан.
- Знаете, при императорском дворе до сих пор обсуждают наше возмутительное поведение. Княгиню Кинави двор преследовал вовсе уж безобразно, но императрица ее не отлучила от свиты. Тем хуже, в нее разве что гнилыми яблоками не кидали. Хотя сейчас конец ее мучениям близок. Никогда бы не подумал, что в том вычурном обществе найдется отравитель. Удивительно другое: княгиню лечат от мозговой лихорадки, к которым, по мнению их врачей, склонны неустроенные женщины. При таких заботах она недолго проживет.
Советник аккуратно положил приборы крест-накрест в тарелку, накрыл недоеденное блюдо полотняной салфеткой, поднятой с колен и вышел из-за стола, не говоря ни слова. Совет встал, провожая его глазами. Владлен вошел в гостиную, смежную с его спальней, остановился посредине комнаты, словно забыв что делать дальше. Он не в коем случае не должен к ней приближаться. Она и так достаточно от него натерпелась. Послать к ней врачей, самых лучших из тех, что можно купить за деньги. Подпустят их к ней? Он бы не подпустил. Яд в ее пряной крови. Невыносимая мысль. Он бы с удовольствием разорвал лицо отравителя когтями, сожрал бы его печень. Сколько прошло времени? Два дня, три, неделя? Может быть она мертва, в эту самую секунду. Фарфоровые фигурки на каминной полке начали медленно подниматься в воздух. Зрачки его расширились на неуловимую долю миллиметра. Увидев парящие безделушки, Владлен нахмурился, статуэтки со звоном брякнулись на свое обычное место, одна треснула. Теперь его зрачки сузились до размеров булавочной головки. Вообще говоря размер его зрачков влиял на магию примерно так же, как мурашки от холода на коже влияют на скорость движения. Скорее побочный эффект, больше ничего. Княгиня привяжется к нему еще больше, стоит появиться в ее доме. Но стоит ли душевная мука ее жизни? Владлен думал о ней больше, чем следует, больше, чем сам ожидал. Он ее погубит, погубит. Нежную, несчастную девочку. У него был выбор и он прекрасно понимал, что ее отравление, в целом неудачное, ведь она жива, еще один финт имперской дипломатической службы. И не смотря на все свое отвращение к любой форме неволи, он все же собирался ехать.