- Анна, у нас нет выхода, - подушечкой большого пальца стирая влагу с ее щек, ласково проговорил Владлен. – Я смогу избавить тебя от отравы не раньше, чем через две недели. Поверь, я не причиню тебе боли.
Но она не верила, слишком часто ее о том же просили другие, перед самыми болезненными процедурами. В руки колоть немыслимо, поэтому он отвернул одеяло с длинных худеньких ножек, задержал на лишнюю секунду в ладони ее узкую ступню. Выбрал тонкую просвечивающую через кожу вену, прикрыв глаза, проследил ее до самого сердца, как умеют только вампиры. Ввел блестящую иглу до трех четвертей длины и стал цедить наркотик буквально по капле, едва нажимая поршень. Анна прекрасно знала симптомы, дышать разом стало легче; сердце набухло в груди, будто мокрая тряпка и стало биться медленно, тяжело; нельзя сосредоточиться на одном предмете, все расплывалось, теряло очертания и только боль не вернулась. Владлен залечил ранку от укола мгновенно, такой пустяк не причинит ей вреда. Разобрал шприц, тщательно его промыл, выбросил иглу в урну. Подошел к небольшому письменному столу, на котором сиделка примостила поднос с завтраком, прежде чем гордо покинуть дом. Пара гренок, омлет, чай слишком тяжелая пища для нее сейчас, впрочем Анна пробудет в наркотическом оцепенении еще около часа. Владлен дернул за бархатный шнур, хитроумно приделанный к правому столбцу кровати в головах. Явилась сама экономка, неодобрительно поджав бескровные губы.
- Сиделка ушла, - с ходу обвинительно брякнула она.
- Разве у княгини нет няньки? - когда нужно Владлен умел терпеть что угодно.
- Но она стара, - возразила экономка.
- Пришлите ее, - перебил Владлен. - Нужно приготовить другой завтрак. Легче. Что-нибудь как для совсем маленьких детей. Молочную кашу, пюре из фруктов...
- Я написала старшей княгине, она будет здесь со дня на день, - не слушала экономка.
- Нет, не будет. Возможно только на похоронах, - все так же спокойно сказал Владлен. - А сейчас здесь я и если вы хотите, давайте поссоримся.
Экономка раздумывала целую минуту, но не посмела заявить ему, что он жалкий простолюдин, как намеревалась. У не просто не хватило духу. Оставалось повиноваться, приняв самый чопорный вид, экономка промаршировала на кухню, готовить завтрак. Через полчаса в спальню поднялась сухонькая старушка с корзинкой для вязания в сморщенных руках. Она не стала занимать придвинутое к кровати кресло, вытащила из угла маленький табурет и уселась в изголовье кровати, тихонько причитая над Анной. Советника она вниманием не удостоила, хотя в душе радовалась, что прогнали горе - врачей, чуть не уморивших ее голубку.
Принесли то, что он просил, служанка не поднимала головы, поставив поднос с едой на тот же письменный стол. Нянька захлопотала над чашками, шумно передвигая вещи, чтобы как бы ненароком разбудить больную. Анна не спала, на место дурманного безразличия пришло возбуждение, глаза лихорадочно блестели. Владлен помог ей занять полусидящее положение, подняв подушки, и уже не отходил. Нянька сунулась к подопечной с тарелкой жидкой молочной каши, но княгине, в ее раздраженном состоянии, любая еда казалась землей, которую невозможно прожевать и проглотить. На мягкие уговоры няньки, она гневно отказалась от еды, резким движением чуть не опрокинув тарелку на себя, сиделка испугано отступила. Владлен забрал тарелку из рук растерявшейся няньки.
- Нет, Анна, прошу тебя, хоть несколько ложек, - увещевающим тоном проворковал Владлен.
Ему она отказать не могла, ничего не изменилось. Нянька прониклась к советнику уважением, видя, как раздраженная княгиня ест кашу с его рук ложку за ложкой, словно самая кроткая из овечек. Анна ела медленно с трудом сглатывая, еда казалось ей липкой, комковатой и совершенно безвкусной, она робко отказалась пить заботливо поднесенное нянькой какао, Владлен не стал ее принуждать. Крепко перебинтованными руками действовать было невозможно, поэтому Анна ограничилась тем, что съехала по подушкам поближе к краю, перевернувшись на бок уставилась на любовника, стараясь поменьше моргать.
- Я не растаю в воздухе, моя милая, - насмешливо заметил Владлен. - Спи.
- Не хочу, - капризно ответила больная, ее настроения менялись молниеносно, глаза щипало от подступивших слез, желудок сжался вокруг ледяного, по ощущениям, комка пищи.