На десятой инъекции случилось то, что он давно ожидал – княгиня ослепла. Предотвратить это было невозможно, вполне закономерная расплата за сильный наркотик, хотя она, в силу обстоятельств, не извлекла удовольствия из яда, как бывает всегда поначалу. Анна долго не могла понять, что случилось, чувствуя на лице, прокравшийся в комнату через окно, теплый солнечный луч, но вокруг была только непроницаемая тьма. Беспомощно цепляясь пальцами за одеяло она с трудом села, задыхаясь от ужаса.
- Я обещаю, это не продлится долго, - успокаивающе проговорил Владлен, внимательно следя за ней, чтобы она не наделала глупостей.
Впервые за долгое время она ему не поверила, страх захлестнул сознание, она просто хотела вырваться из мрака, убежать, спастись. Что ни говори, человеку редко хватает внутреннего света, как бы не упирались проповедники. Она рванулась из постели, запутавшись ногами в простынях и непременно бы упала, но он ее поймал. Не подхватил, а именно поймал и долго ждал, пока она перестанет вырываться.
- Только месяц, потерпи милая моя, - уговаривал он, пока она старалась освободиться.
Что ей оставалось? Она затихла, выбившийся из сил дикий зверек, посаженный жестоким ловцом в тесную клетку, из которой не выбраться. Долго еще все ее мышцы напрягались и расслаблялись, словно она собиралась бежать, в последний момент осознавая тщетность своих попыток. Он гладил ее по голове, мягко обещая, что она справится, что он позаботится о ней, все пройдет, но это мало помогало. Анна не реагировала, сейчас ей не подходили утешения, как не подходила лисице рука пленившего ее охотника. Она очень беспокойно спала в следующую ночь, постоянно открывая бесполезные глаза и подолгу вглядываясь в темноту. Владлен не мог разделить ее паники даже отчасти, зрение всего лишь отраженный от предметов свет, угол преломления, иллюзия. Такая мелкая часть восприятия. Есть места вовсе без света, множество мест. Он бывал там, бродил и видел, в некоторых скитается до сих пор.
Анна чахла, и он ничего не мог поделать. Советник все гадал, специально ей кололи именно эту дрянь или нет. Потеряв зрение, княгиня утратила волю к жизни. Она принимала помощь с робостью, будто не полагала себя вправе рассчитывать на нее. Ей уже было можно вставать, но делала она это неохотно, мгновенно теряясь в пространстве, всякий внезапно ослепший человек теряется. В один из дней, нянька одела Анну и усадила на небольшую козетку, плохую замену отвратительно жесткому креслу. Нянька вышла из комнаты по делам, негромко хлопнув дверью. Княгиня вскинула головку на звук, отчего то решила, что ее все оставили, хотя советник только отошел к окну. Он видел ее лицо. Видел, как она провела рукой по поверхности козетки, в безуспешной попытке сориентироваться. На хорошеньком личике появилось выражение растерянной беспомощности, которое почти сразу сменилось более волевым отчаяньем. Она опустила голову, хрупкие плечи слабо вздрагивали, она плакала без слез. За эту ее детскую беспомощность, он мог заново возвысить горы и разлить моря. Потеряв прежнюю решимость, не заходить слишком далеко, он шагнул к ней одним длинным пугающим движением, прижал к себе. Ее губы были солеными от слез. На козетке не хватило места, они плавно переместились на пол. Анна подчинялась ему с охотой, она больше не ждала от него таких знаков внимания. Внезапное и бурное проявление страсти вернуло блеск ее невидящим очам, едва заметно окрасило румянцем щеки. Она долго не отпускала его от себя, обвивая шею руками, смятая одежда беспорядочно валялась рядом. Вполне удовлетворенный своим положением, он то и дело целовал ее, то в висок, то во влажные завитки волос у лба. Поднимаясь с пола и поднимая ее следом за собой, Владлен прекрасно понимал, что совершил откровенную глупость, за которою поплатятся оба. И у него больше возможностей пережить грядущую бурю безболезненно.