Солон указал на чугунный горшок, стоящий на полу в углу, рядом с очагом.
Владлен посмотрел на горшок с некоторым любопытством, потом с абсолютно тем же выражением глаз на Солона.
- Не думаю, что это возможно.
Следовало предполагать, что случиться дальше, следовало научиться придерживать язык. Солон – никудышный учитель, не умел сгибать учеников по своей воле, мог только ломать. Именно поэтому он ударил Владлена, с силой наотмашь, но при этом достаточно быстро. Все же Владлен успел отпрянуть, облеченные в магическую перчатку силы пальцы лишь слегка задели его. Удар отбросил на пол. Почти в то же мгновение, когда его тело коснулось пола, Владлен оттолкнулся от него и бросился на учителя. Солон ожидал, что так и будет. Но недооценил скорость, с которой двигался юноша. Мужчина едва успел отступить на полшага, выпущенные ногти Владлена, вместо того чтобы вцепиться в плечи, впились в грудь, видоизменившиеся в клыки зубы вошли в тело чуть ниже ключицы. Впрочем, положение Солона улучшилось не на много, острые как иглы клыки рвали мышцы вместе с рубашкой. Солон, захватив в руку отросшие пряди волос парня и потянул его голову от себя, отодрал одну из рук Владлена от своего тела и принялся выворачивать кисть с намерением сломать руку. В конце концов, щенок кинулся на него. Но тело Владлена внезапно расслабилось, выворачивать руку стало не в пример тяжелее. Солон слегка ослабил хватку, за что и поплатился. Изогнувшись, свободной рукой Владлен разодрал учителю бедро. Солон взвыл и справедливо решив, что с него хватит, отшвырнул это кошачье отродье в самый дальний угол. Удачно перевернувшись, Владлен, вместо того чтобы упасть на спину, как и было, задумано, опустился на четвереньки, тут же поджав поврежденную Солоном руку.
Учитель прекрасно понимал, что все это кончится плохо, точнее преждевременной смертью мальчишки, если он еще раз попытается приблизится к нему, или даже просто шевельнется. Все-таки он полагал, что мальчишке досталось достаточно, для того чтобы тот больше не лез на рожон. Так учитель думал до того, как посмотрел на Владлена, увидев же вместо спокойных золотых глаз, два болотных огня, он резко переменил свое мнение. Эта зеленоглазая тварь будет кидаться до тех пор, пока ее не убьют.
- Шатира, – злобно выкрикнул в лицо Владлену, как какое-то особенное ругательство или быть может проклятье, учитель.
Беременная собака, наблюдавшая за всем этим со стороны, довольно резвой рысцой побежала к Владлену. Что она могла сделать? Она с рождения подчинялась хозяину. Но Шатира не бросилась на Владлена, как сделала бы в другой ситуации. Она остановилась в полуметре от юноши, словно бы предлагая закончить эту историю мирным путем.
- Хватит, – холодно предложил Владлен. Он бы с удовольствием разорвал учителя на куски, но не через труп собаки.
- Как скажешь, как скажешь. Только тебе все равно придется учиться тому, что я говорю.
Одежда Солона медленно набухала кровью. Со стороны казалось, что на его груди распускаются выпуклые темно-алые цветы. Владлен же отделался синяком на подбородке и вывихнутой рукой. Солон, несмотря на это, конечно же, мог приказывать, и рассчитывать на то, что эти приказы будут выполняться. Он не ценил жизнь Шатиры. Кроме того, он обладал магической силой.
- Как вам угодно, – согласился он. Собака отступила, не дожидаясь приказа.
Все последующие дни для Владлена превратились в одно непрекращающиеся мучение. Первый раз в своей жизни он не мог понять то, что ему объясняли. Он не мог поднять в воздух ни стакан, ни щепку, ни клочок пуха. Хотя Солон больше и пальцем к нему не прикоснулся, но унижал его с тупым постоянством, доводя его иногда до такого бешенства, что темнело в глазах. Учитель по-прежнему уходил и приходил, когда ему вздумается. Оставляя своего ученика в бессильной ярости.
Тот урок ничем не отличался от предыдущих. Солон сначала уговаривал, потом начал орать и, наконец, просто ушел. Владлен изучал злосчастный горшок, сгорая от того особого вида бешенства, который ему привили в первой школе. Его сердце стучало ровно, руки расслаблено лежали на подлокотниках учительского кресла, которое он занимал, стоило тому оказаться за дверью. Он видел только чугунок, до мельчайших подробностей, каждую царапину на его боках. Сложно объяснить, что чувствовал Владлен, сосредотачиваясь на одном единственном предмете. Как реагировало на такое состояние его тело, насколько точны детали в таком спектре восприятия. Он чувствовал запах металла, его вкус, практически осязал шероховатую поверхность, каждую выемку царапин. Оказалось, что нет ничего легче, чем разъединить частицы, из которых состоял горшок, нет, не все сразу, в некоторых местах. Раздался отвратительный скрежет разрываемого металла. Владлен инстинктивно пригнулся, над его головой пронесся кусок горшка и врезался в стену.