- За пару мелких знаков внимания, ты готова прощать ей сегодняшнее пренебрежение? Она продала тебя, не задумываясь, - равнодушно поинтересовался Владлен.
- Я знаю, знаю, - беспомощно согласилась Анна. – В детстве она казалась мне почти божеством. И она любила меня, помнила, заботилась, насколько хватало времени.
- Вот как? Твоя бабка, наверное, держит комнатных собачек. Троих или четырех, чтобы не сильно расстраиваться, когда одна умрет, по чьей-то рассеянности или недосмотру. Она их любит, кормит с собственной тарелки, - сочувственным тоном подхватил советник ее маленький спич в защиту княгини Вивиан.
- Прошу вас, - слабо протестовала Анна.
- Прости, - завершил бесполезный разговор Владлен. - Едва ли она повредит тебе больше, чем возможно.
Советник редко ошибался, как сейчас. Он не до конца осознавал потенциал старшей княгини, ему она казалась вздорной женщиной, но не более. Никто не знает, насколько в последующем был повинен обычный случай, с которого, бывало, начинались самые кровопролитные войны.
Княгиня Вивиан решительно настроила себя, образумить внучку. Для этого нужно было вытащить Анну из дома хотя бы на час, остаться с ней наедине, а там она сможет ее вразумить. Стараниями деятельной Вивиан, для Анны прислали приглашение во дворец. Императрица пожелала изъявить милость к своей заболевшей фрейлине. Получив пригласительный на чай, Анна долго держала жесткий лист на коленях, бессильная не повиноваться. Плечи ее опустились. Владлен легко разобрал несколько строчек, стоя у нее за спиной.
- Не ходи, - уверенно предложил он.
- Я не могу, - непослушными губами пролепетала Анна, она прекрасно помнила все последние унижения, пережитые при дворе.
- Уедем, - сказал Владлен. - Послушай меня, хоть раз. Я обещаю быть надежней твоей семьи, благо - это не трудно.
- Непокорность означает немедленную опалу для всего рода, - печально объяснила Анна. - Мужчин отлучат от должностей. С женщинами разведутся, некоторых запрут в монастырях, других просто выгонят на улицу.
Владлен потом жалел, что не проявил свойственную ему в определенные моменты властность. Он не хотел принуждать ее. И в конечном счете, как он и предполагал, расплатилась именно она.
В виду замкнутости лидер технической империи не слишком хорошо ориентировался во внешней политике. Он решил, что его торговые контакты прервал каким-то чудом император. Его людям не хватало элементарного – хлеба. Скорее в гневе, чем в отчаянии, он отдал приказ, нарушающий все общепринятые нормы поведения. Всех пришедших в то утро к императрице на чай похитили, как обыкновенных рабов. Связали руки, посадили в складское помещение для особо ценных грузов, в небольшом плохо собранном звездном корабле и увезли на безвестную планету. Императрица не успела выйти к гостям. Вивиан не попала в общую группу, потому что вообще не пришла.
Император довольно быстро смирился с потерей, но тем не менее собирался мстить за нее. Опрометчивый шаг лидера открыл для него некоторые, совершенно невозможные ранее пути. Война давно велась по канонам. Их нарушение вызывало панику в любом обществе, они были готовы сражаться с общим врагом. Лидер просто не знал всех тонкостей. Владлен уехал на Галир спустя час, после ошеломляющей новости. Как не торопился император, его посланник опоздал на целых полчаса. Вдохновленный император даже не огорчился.
Совет вернулся за Владленом на Галир через день. Советник был зол, но прекрасно себя контролировал. Война стала неизбежной, как восход. Пока не объявленная, но до этого оставалось не долго. Не будет никаких договоров. Ничего. Только смерть. Кровь. Разрушения. Совет все понимал. Можно легко судить об их моральны устоях, если упомянуть, что такие перспективы их только радовали.
Через два с половиной дня на Галир приехал вестник. Они не сообщали, чье послание несут. Их невозможно подкупить. Заставить выдать имя заказчика пытками. Преодолев свой последний порог боли, они просто умирали, не отвечая на вопросы. На них действовал гипноз, но психологический блок на определенном этапе просто умерщвлял вестника, не позволив выдать чужой секрет. Их услуги стоили бешеных денег. Вестника встретил Стен в доме совета, куда тот явился, чопорный и замысловатый, как государственная ценная бумага. Стен, словоохотливый, как всегда, пытался занять вестника разговором, до прихода советника. Вестник отвечал ему коротко, да и то через раз. Он терпеливо ждал возможности передать весть и уйти. Широкие двустворчатые двери до потолка распахнулись, вошел советник. Он пошел к столу неспешным шагом, но в его движениях не было обычной расслабленности. В руках он нес небольшой сверток, предмет, завернутый в кусок плотной темной материи.