В маленьком звездолете оказалось всего двенадцать кресел, но кроме них там никого не было. Владлен полностью потерял интерес к ребенку, как только они дошли до корабля. Он смотрел прямо перед собой, черты лица казались недвижными и спокойными, как у спящего глубоким сном человека. Девочка сидела на самом краешке кресла. Помятая книжка, платье, сандалии, да пара лент в волосах, вот и все что осталось ей от дома. Был еще серебряный браслет, но она расстегнула его, когда они шли по улице, он скользнул серебристой змейкой в канаву и там потонул в пыли. Маму она больше никогда не увидит и воспитательницу не увидит тоже, вот последнее не могло не радовать.
- Меня зовут Ника, - неуверенно произнесла девочка, пытаясь завязать разговор, но она даже не повернулся к ней. Тогда она стала разглядывать свои руки, окончательно замкнувшись в себе.
Девочке понравились живые краски Галира и покойное поместье советника. Понравились и комнаты на втором этаже, которые для нее приготовили еще до отъезда Владлена. И все же она плакала до тех пор, пока не уснула, сначала горько, потом с облегчением.
Тем же вечером, в двери гостиной едва слышно постучал Стен Орвин, дождавшись пока его пригласят, неожиданно робко проскользнул в комнату, и проговорил:
- Пришла женщина, которую вы желали видеть, советник.
- Пусть войдет, - холодно велел Владлен, поправив складку на рукаве.
Стен вышел, не задерживаясь ни на секунду, он всегда предпочитал общество советника, но не в последние дни, сила советника угрожающе клубилась над головой. В комнату вошла очень красивая женщина, в плаще бордового оттенка, неуловимо его отличающего от черного. Женщина скинула плащ, оставшись в глубоко декольтированном платье, красного оттенка, неуловимо отличающего его от бордового. Она любила насыщенные тона, и что более важно, могла себе их позволить.
- Советник, - выдохнула женщина, склоняясь в глубоком реверансе, грива черных блестящих кудрей медленно перетекла на полуобнаженную грудь. - Я мечтала о нашей встрече.
- Неужели? - с усталой усмешкой поинтересовался Владлен, ничуть не впечатленный. - А о присяге вы еще мечтаете?
- Ах, все что угодно, советник. Любую цену..., - почти сладострастно выдохнула женщина, поднимаясь из поклона, повинуясь его слабому жесту. Намек вызвал в ней волнение сродни эротическому.
- Мне нужна ваша жизнь, - властно сообщил Владлен, глядя ей прямо в глаза, не сомневаясь в своем праве такое потребовать.
- И даже это не цена, - после маленькой паузы согласилась женщина, потупив долу карие до черноты, пылающие очи.
- Прекрасно. Я приму присягу вашего дома, после маленькой услуги. Уверен, она не составит для вас труда, - продолжил Владлен, принимая ее жертву без колебания.
Женщина прикусила полную нижнюю губу, оставляя на ней маленький алый рубчик. В ее губы так и хотелось впиться поцелуем. Она была щедра телом и темпераментом, но давно отчаялась прельстить советника, флиртовала скорее по неизменной привычке, вросшей в кожу. Она стала слушать советника, очень внимательно, не пропуская ни слова. Приняв из его рук плотный коричневый конверт, она снова низко поклонилась. Ей страстно хотелось поцеловать ему руку, но она не посмела его коснуться, советник строго охранял свои границы.
В прекрасном настроении, ведь сбылась ее давняя мечта Тара Дин, прилетела на Тисару. Когда она улыбалась, то на левой щеке появлялась очаровательная ямочка, а глаза сияли, как пара черных бриллиантов. Про нее говорили: «Пышка!» и тут же целовали кончики пальцев, собранных в пучок, чтобы выразиться яснее. На улице ей свистели вслед, даже степенные мужчины, чтобы хотя бы мальчишеской выходкой привлечь внимание. Сила ее рода охраняла от слишком агрессивных молодчиков, безумства совершались издали, в надежде хоть на малейшую приязнь.