В то утро у императрицы было около двадцати гостей некоторые прийти еще не успели, так что их около пятнадцати, в том числе и ее родной брат – Март. Прошло много часов, прежде чем дверь в трюм открылась, сначала завернутые за спину руки мучительно ныли, теперь совершенно онемели. Их подняли с пола и понесли на улицу, не реагируя на крики возмущения и вопросы, как не реагировали бы на крики животных, предназначенных на убой. Их повалили на не слишком чистый, дощатый пол, трех крытых повозок. Здесь царила чудовищная сухая жара, солнце слепило глаза, после темноты трюма. Поездка в шатких трясущихся телегах длилась не так долго. Их проволокли, разрезав веревки на ногах, по каменному двору, дотащили до большой, гулкой комнаты, посредине стоял огромный стол, за которым запросто разместились бы человек шестьдесят или больше. Заложников выстроили в одну линию, дам не держали ноги, они со стоном падали на пол, но их заставили подняться, не слишком церемонясь. Через двустворчатые двери решительно прошагал мужчина, одетый в серый мундир, без знаков различия. Он приехал сюда недавно, заняв единственную на планете базу своей империи, именно для того, чтобы взять под охрану заложников и содержать их, пока не поступит дальнейших распоряжений. Он был прекрасно сложен, острижен под расческу, на его лице лежал отпечаток аскетизма с примесью голода, по всей видимости отличающий по-настоящему хороших офицеров армии лидера. Глаза холодно серые, почти бесцветные, впивающиеся в вещь или человека, словно осиное жало. И тревожно алые губы на блеклом лице. Он выглядел странно сломленным и жизнеспособным одновременно, будто молодой побег, подломленный в самом начале роста и поэтому выросший криво. Возле Анны он остановился. Рукой, затянутой в перчатку, из тонкой хорошо выделанной черной лайки, он обхватил подбородок княгини, заставив ее поднять голову. Она постаралась скрыть отвращение к мужчине, посмевшему коснуться ее лица перчаткой.
- Печально известная княгиня Кинави, я полагаю? - судя по тону, офицер говорил только с собой и окинул женщину совершенно оскорбительным взглядом.
Анна благоразумно промолчала, стараясь не встречаться с офицером взглядом, чтобы не выдать свое истинное отношение.
- Заприте их в камеры, - скривившись сказал офицер, извлекая из кармана платок и вытирая уголки губ.
Едва держащаяся на ногах Авель не привлекла его внимания, хотя ему говорили, что среди женщин должно быть две возможные любовницы советника, одна из них предполагаемая, другая настоящая. Что-то в Анне потревожило неглубокое болотце его души. Понадобилось некоторое время, чтобы понять это. Капитан первого ранга Дуар Растинов, не стал скрывать от себя, что им движет обыкновенная похоть. При этой мысли он горько улыбнулся. Собственные недостатки (назвать их пороками слишком сильно, так он считал), вызывали у него тихую печаль. Ах, мир чертовски несовершенен. Человек редко жеманничает наедине с собой, но Растинов достиг в этом сомнительном искусстве известных успехов.
Их распихали по разным камерам, разрезав веревки на руках. Анна присела на край узкой кровати, растирая запястья онемевшими пальцами. В двух местах веревки натерли до крови. Анна, морщась от боли во всем теле, поднялась на ноги подошла к небольшому умывальнику с трудом повернула вентиль крана. Здесь шла только холодная вода. Подставила ссадины под ледяную струйку. Вода принесла заметное облегчение. Тщательно вымыв руки куском грубого темного мыла, набрала в ладошки воды и сполоснула горящее лицо, потом напилась. Остальные пленники переговаривались между собой. Осмотрев помещение Анна решила, что здесь раньше располагались хозяйственные помещения, возможно конюшня. Как бы там не было, но перегородки с тех пор укрепили, обив листовым железом, установив умывальники и унитаз, залили пол бетоном, сделав из того же бетона выступ, на который бросили матрас, плоскую подушку и одеяло. Никакого белья, ночами, наверное, в камерах жуткий холод. Единственное, что радовало, это некоторое уединение. Камеру от прохода отгораживали железные прутья, вделанные в пол, дверь тоже состояла из прутьев, но не было камер напротив.