- Мы всего лишь выполняли приказ, - с жаром воскликнула девушка. - Не справедливо судить нас за чужие ошибки, кроме того, семьи заплатят.
- Жизнь много проще, чем вам кажется, - уже теряя интерес, сказал советник, поворачивая голову и приглашающе улыбаясь мальчику, подкрадывающемуся к нему со спины с ножом в руках. - И деньги мало значат, когда дело доходит до настоящего удовольствия. - Побледнев парень отступил, запнувшись по дороге о ковер, советник повернулся к собеседнице.
- Так редко получается позабавиться по-настоящему, не упускать же случай, уверен вы согласитесь со мной.
- И что, вы просто убьете нас? - женщина издала смешок, чтобы показать, насколько ей это кажется смешным, но звук получился жалкий, слишком она нервничала. - Совершенно бесцельно?
- Убийство, как, впрочем, и любая другая форма жестокости, нуждается в цели настолько же, насколько любовь, - проводя кончиками пальцев по волосам Анны, захватив одну прядь и любуясь ею на свету, сказал советник убежденно, но не настойчиво.
- Я не хочу умирать, - женщиной постепенно завладевала истерика. - Мне всего двадцать лет, мне страшно, я...
- Молчи, Анет, - оборвал ее заместитель Растинова, женщина действительно замолчала, по крайней мере на время.
- Страх только приправа, - обращаясь скорее к себе, чем к окружающим заключил Владлен, княгиня доела последний кусок мяса. - Нам пора, у вас есть небольшая фора.
Анна с готовностью оперлась на предложенную ей руку, и они вышли из зала, там Владлену пришлось высвободить руку, чтобы встретить налетевшего на них стражника, одно движение и рука глупца повисла бесполезной плетью, нож со звоном полетел по каменному полу, вторым он советник свернул нападавшему шею, как цыпленку. Анна снова выбилась на шаг вперед.
Что-то было здорово не так в этом замке. Анна шагала легко, впервые за очень долгое время она не страдала от физической боли, боль же душевную ее примороженный рассудок не осознавал, она была не в себе. Владлен, заживляя ее раны, пытался удержатся от слишком откровенного вмешательства, но все равно на нее лег оттенок его чувств и отношений к миру. Выходило, что беспокоиться не о чем совершенно. Княгиня, наверное, впервые пристально разглядывала претенциозные красные дорожки, которыми был застелен пол. Цвета стали слишком насыщенными, оплывающими, перемещающимися, хотя они на самом деле не двигались с места. Коридоры освещал мерзко яркий электрический свет, в одном месте лампочка перегорела, и Анна вдруг почти физически почувствовала плотность теней, их материальную вещественность, выпукло выступающую из реальности. Она развернулась, в два шага преодолела расстояние между ней и советником и страстно прильнула к нему. Владлен подхватил ее на руки, даже не сбившись с шага, кошка беззвучно зашипела на тень и решила не задерживаться. Наконец они вышли во двор, где стоял оседланный конь Владлена, никто о нем не позаботился, да Растинов совершенно упустил людей. Владлен поставил Анну на каменные плиты двора, вытащил из неплотно закрытой седельной сумки тонкий, но широкий переливчатый плащ, укутал княгиню с ног до головы. Поцеловал в лоб, не касаясь кожи, начертил кончиком указательного пальца надо лбом знак, Анна невнятно застонала и отпрянула, знак лег на нее со всей тяжестью свежего клейма.
- Ну, ну, не больно, - утешающе пробормотал Владлен, набрасывая ей на голову капюшон и подсаживая на смирно стоящую лошадь.
Анна покорно приняла из его рук поводья, недоуменно рассматривая их, и соскользнула с лошади прямо к нему в объятия, как только поняла, что он не собирается с ней ехать. Ее тонкие руки крепко обвились вокруг его шеи, лицом она уткнулась ему в плечо. Владлен не торопился разжимать ее объятья, ладони его скользнули вдоль спины женщины, он ласково прижимал ее к себе.
- Я спустил тени, милая, - шепотом ей на ушко сказал он. – Ты должна уехать. Мы встретимся через несколько часов, я обещаю, как только взойдет солнце.
Тени чуяли кровь, уже разлитую и все еще закупоренную в сосудах, тени хотели порезвиться, тени жались к темным покойным углам и в шесть голосов умоляли его ослабить хватку, раз уж он их отпустил на эту ночь, разжать только чуть-чуть, но их хозяин всегда был неумолим. А держать их становилось все труднее. Его узкие ладони скользнули вдоль ее спины вверх, легки на хрупкие запястья, он нехотя отвел ее руки от себя, вглядываясь в лицо, ощущая почти физическое наслаждения от собственного знака на ней. Едва ли она понимала, что происходит, но сил хоть в чем-то противиться его воле у нее не осталось. Теперь она покорно взяла в руки поводья, Анна нахмурилась, не трогая коня с места, ей казалось она забыла что-то важное. Поправляя плащ так, чтобы он не стеснял ее движений, он напоследок сказал: