- Не заезжай в оазисы, там опасно, вода в седельных сумках.
Он уже отходил от коня, ворота начали открываться с протестующим скрипом, ломая шестерни запирающего устройства, когда Анна снова вцепилась в воротник его куртки, Владлен остановился, разворачиваясь к ней, гримаску раздражения почти мгновенно сменило бесконечное терпение.
- Пленники! - выдохнула Анна, она до сих пор не могла поверить, что забыла про них, но едва ли на самом деле ощутила укол совести.
- Да, пленники, - напомнил себе Владлен, которого их участь совершенно не трогала, на секунду он прикрыл глаза, тени сгустились в бывшей конюшне, замки щелкнули одновременно, выпуская потрепанных аристократов. - Они свободны, теперь позаботься о себе.
Анна его отпустила, не без сожаления, он хлопнул лошадь по крупу, конь вылетел из ворот на хороших рысях. Из замка высыпали сильно запоздавшие охранники, советник развернулся к ним, разводя руки в стороны с открытыми ладонями, улыбаясь как родным.
Мелкий растертый в пыль песок между плитами губкой впитал кровь, изувеченные тела валялись под грязным небом, непристойно обнажив кости и внутренности. Владлен вернулся в замок, оттуда раздавались крики ужаса и боли, его тени катались в крови, как щенки в лужах сливок, повизгивая от удовольствия. Заложники, впрочем, сумели покинуть свою тюрьму, советник отвел тень, заставил ее свернуть в другой коридор, освобождая им путь. Больше не ушел никто. Единственное за много веков темное дитя жрало это место, как спелый персик, не собираясь делиться, сдавливая так, что брызгал сок, упиваясь каждым куском багряной мякоти.
Следующим утром, едва забрезжил рассвет, он шел легкой, совершенно бесшумной походкой по темным коридорам. Его кошка убежала, свет больше не горел, здание умерло, в комнатах уже гулял песок, пусть пока кое-где только несколько песчинок. У выхода, на границе между светом и тенью мужчина едва заметно пошатнулся, но тут же выровнялся и пошел дальше. В воздухе далеко разносился запах свежей ледяной воды, колодец, соединенной с огромной старой лошадиной поилкой работал от отдельного генератора. Владлен потратил ровно две минуты, чтобы включить немудреный механизм. Вода хлынула мощным потоком, наполняя сначала общий резервуар, потом давно пересохшую и заброшенную поилку. Подождав немного, покачиваясь с носков на пятки, в странной летаргии, Владлен начал обдирать с себя промокшую насквозь липкую одежду, разорванные на лоскутья рубашка и куртка упала на землю с омерзительным хлюпаньем. С трудом стянув штаны и ботинки, он босиком подошел к поилке, оставлял вполне вещественные отпечатки, густого багрово-коричневатого оттенка. Он буквально упал в поилку, вода мгновенно окрасилась в алый. Вода из резервуара стекала в чаны прачечной, постепенно очищаясь. Владлен лежал на дне поилки, не шевелясь, глаза его были широко раскрыты и неподвижны, поток колыхал волосы вокруг его головы, словно длинные мягкие перья раздувал шаловливый ветерок.
В полуоткрытые ворота, верхом на чалом жеребце, робко въехал посыльный, на вид совсем мальчишка, не больше восемнадцати. Его отец держал в самом большом городе единственную почтовую контору, на почтовых не нападали, по крайней мере, большую часть времени. Конечно, на коня у почтовых денег не хватало, но в этот раз им заплатили, чтобы доставить по адресу именно коня. Талию мальчишки плотно обвивал длинный кожаный бич с короткой рукоятью, традиционное оружие. Парень спешился, подхватил коня под узды, долго оглядывал двор, заметил изломанные тела, глаза его испуганно расширились, но он был напуган еще не настолько, чтобы ослушаться отца.
- Эй, - тонко крикнул мальчишка, потом прочистил горло и повторил более уверенно. - Эй!
Конь настойчиво тянулся в сторону поилки, уступив, парень зашагал рядом с ним, вода никогда не бывает лишней. После езды, коней поить не следовало, но всю дорогу они пропутешествовали легкой рысью, время от времени сбивающейся на шаг, так что мальчишка решил, что можно. Подойдя к воде поближе, конь фыркнул, прижал уши к голове и попятился. Вода переливалась за каменный край поилки и была какого-то странного, рыжеватого цвета. Со дна каменного корыта медленно, словно нехотя, поднялся мужчина, без единого лоскута на голом теле, вода стекала по лицу, пряди мокрых волос прилипли ко лбу, глаза закрыты. Мальчик неуверенно ухватился за бич, на всякий случай, отцепляя кончик.