- Мы должны поспать, - предложил советник. – Какую комнату выберешь?
Они стояли посреди спальни, рядом с кроватью, в которой провели множество незабываемых ночей.
- Не оставляй меня, - понуро повторила Анна.
В конце концов, они легли в кровать вместе, каждый на своей стороне, оставив между собой значительное пространство. Его постель застилали с четырьмя одеялами, пристрастие к избытку постельного белья и предметов осталось у него с лабиринта. Правда, большинство из них обычно валялось без дела в ногах, теперь каждый укрылся отдельным одеялом. Анна свернулась в клубочек, подтянув колени к животу и прижав руки к груди. Ее слегка морозило после холодной ванны и ожогов. Княгиня полагала, что не уснет, нельзя уснуть, ощущая себя такой испорченной, грязной. Она чувствовала себя персиком, сорванным нечистой рукой вора и небрежно надкусанным в подворотне. Организм знал лучше и, всего через неполные десять минут, она уснула, тут же перекатившись ближе к Владлену, прижимаясь к нему. Отрава больше не владела ее сознанием, она нуждалась в его силе. Он осторожно, чтобы ни в коем случае не разбудить, обнял ее, привлекая ближе. Полотенце скатилось с волос и осталось на ее стороне кровати, влажные еще волосы рассыпались по его плечам и груди, он вдохнул для него уловимый во всем спектре аромат и умиротворенно закрыл глаза. Не было в мире беды страшнее, чем попытаться отнять у такой твари, как он, его сокровище.
Впервые Анна проснулась с ним в одной постели, они проспали двенадцать часов, на улице стемнело. В комнате слабо светились шары, наполненные маслом. Княгиня потеряла полотенце с головы, но по-прежнему была плотно закутана в простыню. Советник перед сном надел черную шелковую пижаму, хотя сроду их не носил и слуги едва отыскали ее в шкафах. Как именно и от чего их эти предосторожности должны были обезопасить, не один из них не пытался даже сформулировать. Они лежали в таких тесных объятьях, что для того чтобы коснуться ее губ ему нужно было преодолеть только пару сантиметров. Глаза его до самого последнего уголка полнила сонная нежность, не капли сладострастия или намека на него. Все равно, что лежать в объятиях правильно воспитанного брата. Приходилось напоминать себе, что он ей не брат, нет, не брат. Он ее любовник и рано или поздно вспомнит об этом. Он поднялся с кровати первым, по дороге в ванну небрежно сбросил с себя тонкую рубашку прямо на пол, оставаясь в сползших до середины ягодиц штанах. Княгиня увидела больше, чем рассчитывала, смущенно уткнулась лицом в его теплую подушку. Она хотела его, совсем так, как раньше. Только сейчас желания неуместны, она больше не сможет ответить на его страсть.
Вернувшись, советник застал княгиню одетой и изумленно разглядывающей себя в зеркале, в руках она держала щетку для волос, но явно не знала, что делать со спутанными и в беспорядке высохшими волосами. Он, молча, отнял щетку, и разбирал спутанные пряди, долго очень долго, один раз пальцы его замерли, но лишь на секунду.
Они позавтракали, причем советник выпил лишь полчашки чая. За окнами шел дождь, княгиня села на небольшую обитую шелком кушетку, печально наблюдая за сменой узора капель на стекле. Владлен подошел к ней совершенно неслышно, в своей обычной манере.
- Мы должны сделать одну вещь, - опускаясь перед ней на корточки, сказал он. - Ты мне веришь?
Анна слабо вздрогнула, ресницы ее трепетали, тело напряглось, но она не старалась отодвинуться. Она полагала, что он сделает нечто болезненное, даже недопустимое, но собиралась позволить ему это.
- Посмотри на меня, вот так, - он говорил неторопливо, словно перед ними растилась вечность и суета потеряла смысл. - Смотри не отрываясь, не опускай свои чудные глаза.
Зрачки его не варьировались, выражение глаз почти безмятежное с легким намеком на усталость. Она любила его, всем своим покалеченным существом и надеялась, что он видит это. В воздухе мелькнула рука или скорее ее размытый абрис, он не собирался ее ударить, а словно бы выхватить что-то прямо из ее головы. Анна слабо вскрикнула и инстинктивно отшатнулась, только через минуту до нее дошло насколько она опоздала, слишком быстро для нее, слишком быстро для любого. А ведь по нему никогда не скажешь, единственное, что его иногда выдавало – это невероятная плавность движений.