- Умница, - мягко проворковал советник.
В сжатых пальцах его левой руки слабо трепыхалась неизвестная зверюшка, попискивая на грани слышимости. Анна смотрела на тварь широко раскрытыми, перепуганными глазами. Очертания твари расплывались, из полужидкой субстанции, заменяющей тело, то и дело высовывались и втягивались щупальца, она изо всех сил старалась освободиться. Пальцы сжались в кулак, от твари осталась лишь горстка черной сажи. Владлен открыл испачканную ладонь и слабо поморщившись, пошел мыть руки, поделившись на ходу:
- Вот уж не думал, что есть люди, не позабывшее технику.
Анна вошла в ванну следом за ним.
- Что это было? - кривясь от отвращения, но с любопытством спросила она.
- Шпион, - отвел Владлен, вытирая руки. - Я читал о них довольно давно. Лидер, возможно, не сильно от нас отличается. По крайней мере, не настолько, как привык считать.
- Вы думаете, он маг? - обеспокоенно переспросила Анна.
- Да, только никому не рассказывай.
Изумленная Анна долго хлопала длинными ресницами, не в силах поверить, что действительно видела, как один из самых сильных правителей во всей вселенной, подмигнул ей.
На Галире царствовала осень, дожди лили почти беспрерывно, зелень стала темней и гуще, растения, насыщенные влагой, выкидывали пышные соцветия. Их тонкий или тяжелый аромат далеко разносился в воздухе, кружил голову. Солнце не слепило, почти все время надежно укрытое тучами, но по ночам тучи расходились, ничто не мешало любоваться брильянтами звезд на бархатной подкладке тьмы. Княгиня ничего не замечала, она не могла забыть жаркие пески своего унижения. Растинов жестоко ее оскорбил, но то, что сделал с ним советник, каким-то непостижимым образом отменяло это. Оставалась еще причиненная ей боль и страх. Пожалуй, страх сильнее всего. Она просто боялась. И терпеливость Владлена, скорее усиливала страх, позволяла ему укорениться. Анна тревожно вздрагивала, стоило им соприкоснуться, и все же не отходила от него дальше нескольких метров. Это был вопрос безопасности, а не любви или привязанности. Единственное место, куда она за ним не ходила – это совет. Он ее не гнал, только при ней однажды два с половиной часа обсуждали строительство дорог и советник единственный из всех оказался способным поддерживать тему на протяжении всего совещания. Совет не посмел выразить ей свое отношение, она не удостоилась ни одного раздраженного жеста или взгляда, но предпочитала больше не испытывать судьбу. Никто не знал, чего ей стоило оторваться от него хотя бы на час. Ее мучили кошмары и не только во сне. Она очень чутко реагировала на его перемещения, вставала вместе с ним и плелась в кабинет, закутавшись в одеяло, совершенно вытеснив несчастную Каринджу с облюбованного места.
Осень текла своим чередом и княгиня тоже текла, совершенно отдельно от осени, совершенно отдельно от мира. Княгиня струилась между пальцев, теряя основу. Такой грубый излом личности в ее возрасте привел к почти неконтролируемым истерикам, по любому поводу. Задыхаясь, судорожно выпутываясь из гладких простыней, она вскочила с постели. В комнату, сквозь полуоткрытые шторы рассеяно светила луна, одна оконная, до самого пола, створка была полуоткрыта. Анна, едва удерживаясь от крика, бросилась к окну. Владлен стоял на газоне, в двух шагах от окна, босыми ногами на короткой траве. Он, запрокинув голову, рассматривал луну, пижамная рубашка застегнута только на последнюю пуговицу. Лунный свет ласкал его лицо, как обезумевший от страсти любовник. Ужас легко сменился яростью. С ней просто не должно было этого случиться.
- Почему ты шел так долго? - выкрикнула она, шагнув на улицу, крепко приложившись бедром о раму. - Почему?
Он повернулся к ней как раз вовремя, чтобы схлопотать полновесную пощечину. Анна не сдерживалась, от удара ладонь онемела, она действительно хотела его ударить, да вот только не рассчитывала, что выйдет. От пощечины голова его мотнулась, длинные пряди волос упали на лицо, на бледной коже четко отпечатался абрис ладони, тут же тая, он не стал прикасаться к щеке, только убрал волосы с глаз.
- Стало легче? – примирительно поинтересовался он, чуть хрипловатым голосом, без тени злости.
В шоке, Анна начала медленно оседать на землю, прямо ему под ноги. Владлен никогда, не смотря на все старания, которых, впрочем, он не прилагал, не мог понять терзания жертвы, по поводу причиненного ей вреда. Зачем она вообще сопротивлялась? Как будто не достаточно простого несогласия, чтобы отделить изнасилование от обычного секса. Кроме того, лично его месть всегда утешала. Но, конечно, он не собирался произносить такое вслух, скорее откусил бы себе язык. Он опустился рядом с ней на одно колено, поднимая и прижимая к себе.