- Ничего, девочка моя, все пройдет, - тихо шептал он, укачивая ее на руках, как ребенка. Старательно закрывая глаза, чтобы лунный свет больше не смущал его, не манил пробежаться.
- Как я могла ударить тебя, - дрожа, оправдывалась Анна. - Прости…
Она покрывала мелкими поцелуями его лицо, но стоило повернуть голову так, чтобы поцелуй пришелся в губы, тут же отпрянула. Тогда он сам скользнул губами вдоль шеи к неглубокому вырезу ночной рубашки, Анна не сопротивлялась, но тело ее словно одеревенело. Тяжело вздохнув, Владлен поднялся на ноги, поддерживая ее, пока она вставала.
- Мы давно с тобой не ходили в театр, пойдем сегодня, - спокойно предложил он. – Послушаем музыку, что-нибудь легкое.
- Хорошо, - без особого энтузиазма согласилась Анна.
Через пару часов они приехали в небольшой театр, где сцена располагалась прямо на месте партера, а зрители помещались только в глубоких ложах. Члены совета на редкость не спешили к ним присоединиться. Роскошное помещение ложи обито бархатом глубокого бордового оттенка, в комнате перед ложей установили небольшую кушетку без спинки, но с широкими пологими подлокотниками и маленький столик красного дерева, сплошь уставленный винами и закусками. Дальше у самого балкона стояли два глубоких кресла. Владлен предложил Анне бокал светлого сладкого вина, Анна отпила только один глоток, скорее из вежливости. В дверь тихонько постучали, Владлен пригласил, не оборачиваясь. В ложу вошел невысокий полноватый мужчина средних лет, подобострастно поклонился.
- Мы так давно не принимали вас, советник, - слащаво, неожиданно высоким голосом, пропел мужчина. - Надеюсь, новая отделка вашей ложи, придется по вкусу вам и вашим гостям.
Владлен окинул обстановку более внимательным взглядом.
- Слишком темные тона, нет? - лениво отозвался он. - Да и без таких вычурных деталей вполне можно обойтись.
Советник рассматривал ножки кушетки, сделанные в виде звериных лап. Распорядитель буквально спал с лица.
- Я велю немедленно все переделать, - зачастил мужчина.
- Не стоит, мы переживем два часа в подобном антураже. Не правда ли, дорогая?
Княгиня смотрела на сцену, облокотивший на спинку одного из кресел, она обернулась на него, но ничего не ответила.
- Могу ли я что-нибудь сделать для вас? - облегченно продолжил распорядитель.
- Пришлите цветов для моей дамы, - снисходительно велел советник, терпеливо снося щенячье подобострастие распорядителя.
- Какие цветы госпожа предпочитает в это время дня? – мужчина подался в ее сторону, чуть согнувшись в пояснице.
- Розы подойдут, - равнодушно сказала княгиня.
Распорядитель не смог скрыть обиды, поклонился и вышел. Через несколько минут двое юношей в ливреях внесли вазы с красными и белыми розами, установили одну на полу, другую на столике. Прозвенел второй звонок. Владлен предложил Анне руку, помогая усесться в кресло. Анна как раз расправила последнюю складку платья, когда на небольшую сцену вышел молодой человек, поклонился в ответ на жидкие аплодисменты и сел за рояль. Играл он с невероятной легкостью настоящего профессионала, хотя и сама мелодия не казалась особенно сложной. На третьем звонке перед каждой ложей упала тонкая завесь, позволяющая без труда видеть, что происходит на сцене, но совершенно лишающая возможности заглянуть в ложу напротив или по соседству. На сцену вышла женщина средних лет, с гладко убранными волосами, в очень строгом платье до пят, блеклого серого цвета. Ее встретили гораздо более продолжительными аплодисментами. Сценическая прислуга вынесла футляр, женщина лично его отперла и вынула виолончель, присоединила длинный шпиль, взяла в руки смычок, только после этого уселась на высокий табурет. Когда женщина совершенно бесстрастным движением немного раздвинула ноги, чтобы удобнее поместить инструмент, Анну впервые кольнула острая иголочка беспокойства. Она положила руку на покойно лежащую на подлокотнике ладонь советника и сжала пальцы.