- Уйдем? – учтиво предложил он.
Анна тотчас почувствовала себя мнительной дурочкой, из глупой прихоти отнимающей у других удовольствие и отрицательно покачала головой.
Рояль вступил первым, сразу же стало ясно, что ему отводится второстепенная роль, мужчина играл сложную, но повторяющуюся музыкальную основу, призванную служить лишь фоном. Женщина прислушивалась к звуку рояля минут десять, потом взяла первую ноту и больше не останавливалась. Игра ее вовсе не была мелодичной, в ней невозможно было выявить определенного ритма, виолончель визжала, словно сходящая с ума от страсти кошка, всеми четырьмя струнами. Сначала княгиню это беспокоило всего лишь с точки зрения морали, только не долго. Владлен смотрел на сцену не дольше первых аккордов, а теперь не сводил взгляда с нее. Он видел, как Анна сдвинула колени, судорожным запрещающим жестом. Видел, как она сжала пальцы, глубоко погружая в мягкую обивку подлокотников. Видел испарину на ее лице. Слышал стук ее сердца, учащенное дыхание.
- Она виртуозно играет, - без тени сомнения, заметил советник, улыбаясь.
Анна рывком поднялась с кресла, внезапно накатившая слабость вынудила ее опереться на перила балкона.
- Я хочу немедленно вернуться домой! – в панике заявила она.
- Конечно, - охотно согласился советник, вставая.
Совершенно потеряв голову от вожделения, наплывающего волнами, вместе с музыкой, она прижалась к нему, скользнув ладонями по груди, и почти тут же, отступила со слабым вскриком, оцарапавшись об простую золотую булавку в галстуке.
- Осторожней, красавица моя, - завладев ее пальцами и слизывая мелкие бисеринки крови, выступившее на коже, прошептал он.
Княгиня напрочь позабыла, что собиралась сбежать. Любую даже самую слабую вспышку страсти, прежде безжалостно пресекал страх. Но ведь он к ней и пальцем не прикасался, он вел себя, будто робкий юноша на первом свидании. Дрожащими пальцами она вынула ненавистную булавку из галстука и уронила ее на пол, развязала слабый узел, расстегнула жилетку. Все это он позволял ей делать, совершенно не вмешиваясь, а главное не пытаясь ускорить. Почти незаметно, малыми шажками, он теснил свою даму к кушетке. Случилось так, что именно она его опрокинула на многочисленные, замысловато вышитые подушки. Благоразумно позволяя любовнице считать, что она буквально срывает одежду с них обоих, он не позабыл расстегнуть пару крючков на ее платье в стратегически важных местах, ткань немедленно начала сползать с плеч к талии. Для неопытной в таких вещах княгини, у нее оказалось на редкость мало препятствий, в достижении своей цели. До самого последнего момента, когда отступать было уже поздно, он всего лишь ласково ей отвечал, не более. Из одежды на них обоих ничего не осталось. Он помог плавно насадиться на себя, придерживая ствол у основания. Приняв полностью, девушка замерла, тяжело дыша. Музыка ее не отпускала, требовала чтобы она, чтобы она… Анна всхлипнула, нет, не получится, оперлась обеими руками ему в живот, в поисках опоры, собираясь убежать. Владлен мягко перехватил ее руки, поднимаясь и укладывая ее спиной на кушетку, теперь он сверху. Слишком поздно она поняла, что поймана, теперь он не позволял ей освободиться, не удерживая силой, а только бесконечными поцелуями, нежными уговорами. Она сдалась, подобно стрекозе, по глупости присевшей на блюдечко с медом, в какой-то момент достаточно одного сильного взмаха радужных крыльев, чтобы вытащить вязнущие лапки и улепетнуть, только благоразумие блекнет, по сравнению с всемогущей тягой к насыщению.
Толчок, ленивый, медово-растянутый, она ему еще не отдалась, напряженная, крепко прижимающая колени к его бедрам с обеих сторон. Еще один и еще, тело отзывалось, ему было плевать на недавний болезненный опыт. С ней партнер, которого она сама выбрала, которому страстно отдавалась снова и снова. Она его желала, не чаяла снова увидеть. Она его любила…
И все-таки у виолончели был ритм, не уловимый сначала, дикий и непревзойденный в своем совершенстве.
Последние нотки музыки растворились в ее теле одновременно со сладкими судорогами чистого животного удовольствия. Спустя несколько минут, немного придя в себя, Анна решила, что их объятья слишком тесны для ее скромности и попыталась сдвинуться, поворачиваясь к любовнику спиной, подтягивая колени к груди, в неосознанно защитном движении. Ей это удалось, да только советник передвинулся вместе с ней, в довесок, поцеловав в затылок, ниже линии волос.