- Хорошо, - легко согласился Владлен. – Тогда и ты мне пообещай больше не писать никому из империи и не читать оттуда писем.
Анна долго молчала, он мог без всякого труда ограничить ее переписку, если хотел, он в своем доме и под домом она подразумевала не только поместье. Он вечно предоставлял ей право выбора, в котором, по большому счету, она не нуждалась. С детства ее приучали смиряться с мужскими решениями, призванными властвовать над всей ее жизнью. Нельзя сказать, чтобы это умение не пригодилось ей в общении с советником, однако не в той мере, насколько она была готова.
- Никаких больше писем, стоит только приказать, но они никогда не оставят нас в покое, - горько посетовала княгиня.
- Тогда пусть поберегутся, - неожиданно холодно отреагировал Владлен.
С той самой минуты Анна больше не интересовалась ни войной, ни империей, ей исправно приносили письма, но она их отсылала, не распечатывая. Даже одно, заверенное личной печаткой императора. Через пару месяцев поток писем полностью иссяк, настало время зловещего молчания. А совет развлекался в полной мере, Владлен планировал битвы так, чтобы захватывать прежде всего ценности, земли и люди его не интересовали. Война всегда была доходным мероприятием и каждый из них это знал, но прибыль превысила все ожидания. Бывало, ненависть заводила советника далеко, однако лидеру не удалось достаточно воспламенить его холодную натуру, и он не был склонен разрушать вопреки здравому смыслу и цене, которую неизбежно придется заплатить. Потери совета не стали значительными, а приобретения кружили голову. Каждый из них составил состояние еще в первые дни. На Галире царила поздняя осень, единственное время года, не донимающее жарой или дождями. Балы давали каждый день, так называемое утреннее время сместилось чуть больше от вечера к полудню. Свита Владлена в полном составе следовала за ним по пятам, еще жестче обычного оттирая рвущихся в приближенные чужаков. Можно сказать, советника ревновали даже к его собственным теням. Но княгиню все это, конечно, не касалось. Круговерть балов, театра, пикников и прогулок по замысловатым садам и выставкам, незаметно затянула ее в светское беспамятство. Казалось событиями наполнена каждая минута и все же ничего не происходило. Впечатления от самых ярких представлений рассеивались, не успев закрепиться. Советник знал, что делает, не оставляя ей времени поразмыслить, не оставляя ей времени пожалеть. К его сожалению, продлиться долго это не могло. Самого советника такое времяпрепровождение не слишком утомляло, он относился к миру с ироничным безразличием, успешно маскируя его вежливым обращением. Он ценил общество своей дамы, а больше, пожалуй, ничье. Власть окончательно приелась, правда избавиться от этой игрушки было вовсе не так легко, как от других.
На Галир явилась очередная делегация из империи, императору и союзникам так и не удалось переломить ход войны в свою пользу. Он мог игнорировать возможную пользу от союза с советом, но не мог их очевидные победы. Собственные министры не давали императору забыть, как он ошибся, не заключив договор, когда это еще было возможно. На Галир явилась родная дочь императора, прекрасная София. В ее свиту, совершенно против их воли включили Марта и Авель. Владлен, не настроенный проявлять милость, не ответил на просьбы об аудиенции. Анна оставалась в счастливом неведении о прибытии столь высокопоставленных особ.
Однако их встреча была неминуема, советник не стал высылать делегацию с планеты и даже выражать мнение по этому поводу своей свите. Орвину пришлось приложить невероятные усилия, чтобы удержать своих волков от немедленной расправы над Авель. Ее предложили советнику в качестве извинений, само включение ее в свиту Софии, которая никогда не отличалась особенным целомудрием, исключало для нее всякую защиту и покровительство. Теперь совет вовсе не хотел союза с империей людей, рано или поздно с ними пришлось бы делиться, а эта мысль вызывала у них вполне понятное отвращение. Но никто не собирался указывать советнику, что делать, о нет, ни в коем случае. Его власть оставалась непререкаемой, с каждым разом становясь только сильнее. И он так редко ошибался, так легко оборачивал поражение на пользу, так давно проигрывал хоть в какой-то мелочи.
Любой из совета с удовольствием прикончил бы Анну, как возможную угрозу, не более, но все они прекрасно понимали последствия. Разве в тайных донесениях не указывалась база лидера, полностью истребленная неизвестной силой? Кровь была повсюду, да только не в телах. Не один из них не обманывался на ее счет, княгиня вовсе не была в их глазах безопасной красивой безделкой. Они вынуждены были с ней мириться, вот и все. Короткая отлучка советника довела, прекрасно держащий себя в других случаях совет, чуть не до истерики. Так что лучше с ней, чем без нее.