- Осень на Галире предлагает массу развлечений, - спокойно продолжал Владлен, оставляя догадываться, имеет ли он в виду светские мероприятия или княжну в качестве забавы. – Я всегда это утверждал. Впрочем, здесь довольно приятно провести любой сезон.
Авель не отвечала, принцесса воспользовалась паузой:
- Так жаль, что нам не удалось познакомиться раньше, советник, - вполне уверенно с глубокими нотками приязни, сказала София. – Вы и ваша свита произвели фурор в империи.
- Мне тоже чрезвычайно жаль, - очень вежливо, но не уточняя, проговорил Владлен, поворачивая наконец к ней голову.
- Мне стало любопытно и я приехала взглянуть на вас, - дерзко заявила принцесса, улыбаясь.
- Должно ли нам льстить ваше любопытство? – высокомерно поинтересовалась владычица. – Или это природное качество, за которое мы не в ответе?
Владлен чуть приподнял бровь, как бы приглашая принцессу к дальнейшему разговору. Он не счел нужным вмешиваться, чтобы выручить свою незадачливую собеседницу. Спорить с великолепной Нириан аль,Сиэт в первую же встречу принцесса не решилась.
- Скорее природное, я просто ничего не могу с собой поделать, - смеясь и откидывая длинные локоны с открытых плеч за спину, не растерялась София. Зубы у нее были белые и мелкие, на горле мерцало гранатовое ожерелье, черные камни отливали на свету красным, прекрасно оттеняя нежную кожу. В совете кровь привлекала решительно всех мужчин, они вполне оценили черно-красные камни, соблазнительно поблескивающие почти у самой яремной вены.
Владычица вдруг сбавила тон, она не слишком надеялась и все же решила предоставить принцессе шанс, ее пугала слишком длительная привязанность советника к Анне. А такая женщина не удержится возле него дольше месяца. Наглость его забавляла, временами привлекала, но никогда надолго. София всем своим видом демонстрировала, что красота еще не все, в ее движениях чувствовалась ленивая порочность сластолюбицы. Она не предлагала себя, но была не прочь увлечься. Анна выпрямилась в своем кресле, некоторое время напряженно наблюдала за советником, ревниво подмечая каждый его жест и взгляд. Он продолжал говорить с принцессой, ничем ее не отвергая. Уж настолько она его знала.
- Мы простим вашу маленькую слабость, - сказал Владлен. - Только не заходите слишком далеко – это опасно.
- Опасность не способна меня удержать, - скромно и лживо потупив глазки, возразила принцесса. - Я много раз убеждалась.
- Тогда вы непременно погибните. Рано или поздно, - огорченно посетовал Владлен. Авель, пользуясь моментом, попыталась отступить от советника подальше. - О, нет, нет, княжна, не лишайте нас вашего общества. Стен прошу тебя, предложи даме руку. Сейчас объявят фокстрот. Вы не откажете давнему кавалеру, правда?
Авель, побелев как мел, вынуждена была принять руку Орвина, волк, молча ухмыляясь, потащил бедняжку в сторону танцевальной площадки, отделяя ее от остальных. София бросила жалостливый взгляд на Анну, не пытается сопротивляться, она никогда не понимала женщин, живущих по правилам. Без всякой паузы или раздумий, выбор не доставил ему неприятностей, Владлен обратился к княгине:
- Уступите мне и этот танец, Анна, - тон его совершенно изменился, никакого благодушного расположения, одинакового для всех, неподдельная теплота, ласковые интонации.
- Все, что пожелаете, - легко покорилась Анна.
Как принцесса не старалась, ей не удалось заметить ни малейшего торжества в реакции княгини, когда та поднялась и положила маленькую ладонь на рукав советника. Ничего, первая неудача еще не проигрыш. К креслам Владлен не вернулся, выйдя на анфиладу, в зале стало слишком душно, за ним увязались главы родов, опасаясь без особого разрешения приближаться к советнику больше, чем на пять шагов. Принцесса не стала следовать их примеру, не хватало еще тащиться за ним в отдалении, в качестве неугодной свиты. В центральный зал пара вернулась только через час, княгиня держала в руках несколько бледно-желтых и лиловых ирисов, здесь без труда можно было достать любые цветы независимо от сезона. Принцесса решительно держалась в стороне. Еще полчаса ей потребовалось, чтобы убедиться, что в память она к нему не запала. Вряд ли он ее действительно забыл, скорее не пожелал помнить, не счел интересным. Ладно, никто не говорил, что будет легко.