Счастье не долговечно, особенно когда знаешь, что принадлежишь другому и ничего не изменить. Пришел такой день, когда она поняла, что щенки справятся с окружающим миром и без нее. Тоже понял хозяин.
- Он идет сюда, - тихо передала Шатира Владлену. День клонился к закату, и в мире преобладали красные оттенки.
- Я знаю. – Такой спокойный тон. Он не будет даже пытаться что-то изменить. И все равно она его любила, боготворила землю, по которой он ступает.
Он принес из маленького закутка, занятого под кухню, небольшую пиалу, и поставил ее перед Шатирой. Обычная чашка, он пил из нее травяной чай, по ее краю вился витиеватый узор мелких фиолетовых цветочков, чуть смазанный у одного края. Этого самого узора почти касалась золотистая жидкость, прекрасно настоянный яд. Нежнее него мало что можно было придумать. Шатира выпила все до последней капли. Сначала сладковатая жидкость согрела желудок, потом тепло распространилось по телу. Никакой боли, только усталость, голова стала тяжелой, и ее невозможно было оторвать от пола. Но она могла смотреть на него до самого последнего мига, до тех пор, пока не закроются глаза. Он тоже смотрел на нее. Может быть, ей показалось, но перед тем, как она погрузилась в блаженную тьму, в его глазах мелькнуло сожаление. Принадлежащая другому абсолютная преданность его завораживала в суке, он так никогда не сможет, но хотелось ощутить это на себе. Чтобы кто-нибудь вот так жил для него…
Щенки рыдали, не чувствуя сознания матери, которое их всегда направляло. Один подбежал к телу Шатиры, прижался к ее еще теплому боку и заплакал негромко, жалобно, безысходно. Самый крупный щенок подошел к голове Шатиры и несколько раз ткнул носом ее морду пытаясь добиться хоть какого-то ответа. Самочка растеряно остановилась посредине комнаты.
Вопреки тому, что думал Владлен, Солон вовсе не собирался оставлять щенкам жизнь. Он был слишком ослаблен для такой щедрости. Крупного и самочку высосал досуха, как спелые ягоды, на пол упали сухие комочки собачьего пуха. Молодые существа духовно сильны, щеки Солона порозовели от подпитки. Однако ему этого было мало. Взор учителя жадно коснулся последнего, самого слабого из помета.
Владлен заступил ему дорогу, скрывая беззащитную жизнь от его взгляда. Как Солон надеялся, что мальчишка откроет в себе силу, он не думал больше ничему учить, собирался сожрать его, едва обретет. Смертью неофита легко зашить дыры в мантии собственной бездумно растраченной магии. Пусть особой пользы нет, но хоть глоток он от парня получит. Солон потянулся к незащищенной душе, легко преодолевая едва ощутимое сопротивление силового поля. И провалился, пал в пропасть, магические челюсти бессильно щелкали, в надежде за что-нибудь зацепиться. Знает ли море, когда в него падает очередная капля? Вот и Владлен ничего не ощутил, сжал покрепче, чтобы хрустнуло. Отвернул лицо от трупа, вздохнул, поднял оставшегося щенка и засунул себе за пазуху. Пошел за лопатой, Шатиру и мертвый выводок нужно было придать земле. С Солоном он возиться не собирался.
Глава 3. Бязь
Над домом бушевала буря. Ветер ярился, рвал листву с деревьев, скатывался вниз по черепице и выл, выл словно демон. Дождь лил сплошной стеной, его струи сбивали цветы со стеблей. Дом, в свете сверкающих молний выглядел, словно зверь – поблескивал темной, влажной шкурой камней, вглядывался во тьму окнами глаз. Призрачное поместье, в призрачном, мертвом свете.
Пятеро всадников пробирались по заросшей аллее, ведущей к дому. Они благополучно миновали не запертые ворота, не пришлось даже сходить с коней. Будь у них выбор не пришли бы они к этому дому, но на много километров вокруг лишь запущенный парк, да пара заброшенных сторожек, у которых крыши напоминали решето. Не с руки лезть в сырой дом, разжечь огонь все равно нечем, и еды с собой нет. Дом Владлена не самый лучший выбор, ну уж, какой есть. Оставалось надеяться, что хозяин в отъезде.
Молодой мужчина спрыгнул из седла на землю, постучал в высокие двери, немного подождал и потянул за дверные кольца, створки открылись совершенно бесшумно, но их никто не встречал. Остальные всадники тоже спустились на дорожку, посыпанную мелким гравием, противно хрустевшим под ногами. На секунду от чего-то перехватило дыхание, захотелось развернуться, сесть на коней и умчаться, куда глаза глядят, лишь бы подальше. Но интуитивные ощущения мелькают словно тени, спустя мгновение их уже манили отблески света от огня в глубине дома.