- Дура, - мрачно прокомментировал гном, развязывая кожаный шнурок на чехле, в котором к поясу был привешен небольшой топорик.
В пальцах властителя неизвестно откуда появился мягкий шарик, скатанный из измельченных высушенных трав, достаточно было сжать его в ладони, чтобы получилась тонкая пыльца. В разговоры он не вступал, считал лишним.
Прошло еще полсекунды, прежде чем лорд Вьер сообразил, что его причисляют к стану врага. Особого выбора у него теперь не оставалось, он действительно должен был примкнуть к владычице, ради эфемерной надежды на победу. А все из-за одного едва обозначенного жеста. Эльфийка воодушевилась, она понимала, что не выиграет, но ущерб, причиненный совету, хоть немного отразиться на планах советника. Владычица потянула из ножен хрустальный кинжал, выбрав в качестве соперника властителя. Возможности их не совпадали, но они понимали силу друг друга.
- Я сказал – довольно, - велел Владлен, тоном, совершенно лишенным малейшего следа эмоций. Руки нелюдей инстинктивно отдернулись от оружия, ослушаться прямого приказа не посмел никто, кроме владычицы. Он дал ей целую минуту, чтобы одуматься. Потом мягко перетек через стол. Никто в комнате не видел его движения целиком, никто не мог поручиться, что действительно знал, как он это сделал. Широкий стол был уставлен вазочками, тарелками, чашками и блюдцами, посредине возвышалась высокая ваза с цветами и ни один из предметов не шевельнулся.
- Ты забыла мое имя, Нириан, - голос его ощущался, как мягкая накатывающая темная волна, лишающая сил, воли и разума, продолжение неестественного, не имеющего ничего общего с человеческим, движения. Чернота полностью утопила золото радужки, от этого кожа лица казалась особенно бледной. Владычица вскинула кинжал в защитном жесте, но он игнорировал клинок, как будто его не было вообще, и тянулся пальцами к ее лбу, кончики пальцев слабо светились. Владычица не сумела ударить его, так бывает в ночном кошмаре, просто ничего не можешь сделать, чтобы прекратить весь этот ужас. Он все таки дотронулся до нее, Нириан мигом, только по его воле, превратившаяся в несовершеннолетнюю, рядом с жестоким учителем, вскрикнула и упала в обморок.
Лорд Вьер прекрасно видел, что Ли Ан подкрадывается к нему со спины, не то чтобы он действительно собирался перечить советнику, просто на всякий случай. Вьер опустился на колени, положив руки на бедра, ладонями вниз, не сжимая пальцы и низко опустив голову, открывая затылок для удара.
- Умоляю вас советник, я никогда не нарушал клятвы, данной Орвину. Служил не хуже ваших псов… Я не враг вам.
– Вы не враг мне, – спокойно подтвердил Владлен. По всему было ясно, что он навсегда запомнит минутную слабость лорда, преданность не должна колебаться, как только что постиранная рубашка на ветру, от пары пустых фраз. – Надеюсь, мы закончили с этим маленьким недоразумением. Хотя, мне лучше внести ясность. Я не желаю, чтобы владычице причиняли вред. Лорд Вьер не в опале. Не принуждайте меня доказывать это.
Совет, молча, проглотил возражения, если они у них были. Ли Ан сделал вид, что он вообще всего лишь прохаживается по комнате. Все они однозначно решили, что Стену Орвину будет о чем пожалеть, когда он вернется. Не увидеть унижение своего давнего соперника, да еще так скоро после триумфа. Может ли быть несчастье горше?
Владлен посмотрел на Анну, почти сразу же вокруг черного зрачка появился золотой ободок, но ширился он медленней обычного, советник все еще злился, и магия отступала нехотя. В радужке цвета полированного золота мерцали зеленые искры. Однако, один вид его дамы, приносил утешение. Не то чтобы он в нем нуждался, а все же.
- Я хотел бы остаться с владычицей наедине, надеюсь, вы меня извините, - не слишком интересуясь мнением окружающих, сказал он, наконец.
Княгиня с Никой вышли, держась за руки, остальные последовали за ними, Вьер старался держаться поближе к Анне, он не готов был выдержать последствия, если с ней произойдет несчастье. Он пожалел владычицу, но не сильно, переживаниям недоставало искренности.
Оставшись в одиночестве, если не считать почти бездыханного тела эльфийки, Владлен не стал приводить ее в чувство. Времени достаточно. Конечно, скоро это изменится. Ах, как он не хотел воевать. Положа руку на сердце, ему не было дела до процветания людей или нежити. Привыкнув почти против воли к власти, он видел перспективы как никто другой. Идти верным путем, не значит получать от этого удовольствие. Теперь еще владычица после стольких лет относительной верности, перешла к активному сопротивлению. И он должен ее удержать. Не убить, а именно удержать. Его часто называли жестоким и в глаза, и за глаза, в большинстве случаев не понимая, что главная причина его жестокости заключается в невероятной, по людским меркам практичности. Люди любят заявлять, что они само здравомыслие, и пальцем не шевельнут, без очевидной пользы. Люди никогда не осознавали насколько, на самом деле, романтичен любой из них. Сиюминутное желание вполне могло спровоцировать Владлена на убийство. Но убить разом сотню? Или тысячу? Пустая, глупая, трата крови и сил. Невозможно распробовать вино, отпитое сразу из тысячи бутылок. Только люди способны без счета ложиться в землю замертво, ради высшей цели, которая, как правило, не имеет ничего общего с их целями и стремлениями. Женщина на полу вздрогнула и провела рукой по лицу, снизу вверх, коснувшись лба, она дернулась всем телом и вскочила с ковра.