- А теперь расскажи мне, отчего ты хочешь так жестоко бросить меня? – спокойно продолжал Владлен, усаживаясь рядом с ней на небольшую, как раз для двоих, кушетку.
Анна не отвечала, только смотрела на него глазами полными ужаса и совершенно неосознанной надежды. Она немного отогрелась и теперь, вместе с чувством личного комфорта, на нее нахлынуло отчаянье. А Владлен все недоумевал, какую из его тайн ей не посчастливилось узнать. И кого нужно благодарить за это, уж он в долгу не останется.
- Ты мне ответишь? - теряя терпение, но не допустив малейшей нотки раздражения в голосе, повторился Владлен.
- Я не хочу отвечать… я хочу просто уйти, - беспомощно лепетала в ответ Анна, она снова низко опустила голову, изо всех сил стараясь говорить ровнее, слезы не лились из ее глаз, они сгорали где-то внутри, у самого сердца. – Прошу вас, сжальтесь надо мной.
- Анна, посмотри на меня, - ласково потребовал Владлен. – Тебе не нужна моя жалость, да я этого и не умею. Скажи, какая вещь или человек смеют разделять нас? Мне бы хотелось приглядеться к ним поближе.
- Принцесса сегодня днем вручила мне письмо от императора, - сказала Анна.
- Опять письма? – удивленно проговорил Владлен. – Разве ты не обещала мне их не читать?
- Я пальцем к нему не прикоснулась, - гневно ответила женщина.
Он не стал спрашивать, что было в письме, и как она узнала о его содержании. Был вызван управляющий, который немедленно, по первой просьбе, доложил о прошедшей аудиенции, через пару минут в руках Владлена оказался злополучный документ, пролежавший все время на полу в гостиной. Советник внимательно его прочитал и явно получил удовольствие от прочитанного. Анна почти против воли наблюдала за ним, одновременно сгорая от стыда и пытаясь отыскать в выражении его лица первые признаки презрения.
- Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, - сказал он, небрежно бросив письмо на ковер, застилающий пол.
- Не шутите так со мной, - помертвевшими губами прошептала Анна.
- Прости меня, - он чуть склонил голову к плечу, голос его был словно выстлан бархатом, а глаза сладчайший мед. – Прошу, позволь мне назвать тебя женой.
Женщина рывком освободилась от пледа и вскочила на ноги, но выбежать из комнаты не успела, он перехватил ее буквально в двух шагах от кушетки. Ее белое платье измялось, пряди волос выбились из прически, щеки все еще пятнал лихорадочный румянец, она выглядела, как павшая дева и трепетала не от раскаянья, а от смятения, не зная, что ей делать. А он был только тем, кем был – старым сластолюбцем, уловившим маленькую певчую птичку в хитрый силок. Удерживая ее руки в своих и ни на мгновение не отводя взгляда от ее глаз, он медленно опустился перед ней на одно колено.
- Видишь, я у твоих ног, - вкрадчиво уговаривал он. – Неужели ты будешь так жестокосердна, что откажешь мне?
На самом деле это она перед ним на коленях, как бы ни казалось со стороны, Анна нисколько не сомневалась, что он тоже прекрасно знает об этом. Она так и не смогла привыкнуть к его красоте, порочной красоте, темной. К его мягким черным кудрям, бледной гладкой коже, ярким глазам, к его физическому превосходству, такому неоспоримому и так тщательно скрываемому, которого в других мужчинах она не встречала. И он так потрясающе, совершенно, ошеломляюще жесток. Любить его, все равно, что со всей силы ухватится голой рукой за острое лезвие. Она кинулась к нему на шею, дрожа, словно действительно сгорала в лихорадке, обвила его руками, прижалась всем телом.
- Я ваша.
- Ты моя, - удовлетворенно подтвердил Владлен, вполне разделяя ее объятия и поднимаясь на ноги.
Глава 25. Дикий шелк
Подготовка к последней битве и свадьбе шла одновременно и чрезвычайно успешно. Советник следил за тем и другим довольно отстраненно, вмешиваясь только по крайней необходимости. Анну совершенно закружили в вихре приготовлений, иногда ей казалось, что распорядитель ходит за ней беспрестанно. Цветы, посуда, блюда, которые подадут на стол, украшения для соборного дома, платье, наконец. Она почти не видела советника, целыми днями занимаясь то примерками, то списком гостей, в этом ей помогали сразу три дамы из персонала совета, пересаживая гостей, чуть ли не каждые полчаса и постоянно требуя одобрения Анны, женщина не была знакома даже с четвертью из них. Свадьбу назначили всего через четыре месяца, ранней весной. Времени хватало, в мероприятии были задействованы почти все слуги поместья, кроме того, персонал дома совета. Анна относилась к будущей свадьбе легко, она, отчего то, была уверена, что венчание не состоится, что это очередная не совсем понятная ей уловка советника. Такие люди, как он никогда не женятся, без выгоды для себя, даже если она не совсем очевидна для окружающих. Она же ему совершенно ни к чему, для нее этот брак огромная выгода, для него – откровенная ошибка. Она ничего не могла ему принести, кроме себя самой, даже пару завалящих поместий, которые у нее были до отлучения. Шкатулка с не слишком дорогими украшениями, конечно, исключая подаренные советником нитки жемчуга, которые стоили просто баснословные деньги, да несколько платьев, вот и все, что у нее осталось. Кроме Анны, однако, никто не сомневался в намерениях советника, вся планета и особенно столица, проводила дни и ночи в предвкушении праздника, заказывая наряды, драгоценности, экипажи. Места возле соборного дома были раскуплены в два дня после официального объявления. Приглашения еще не рассылались, великие дома готовы на все ради этого обычного листка плотной бумаги.