- Что ты не знаешь обо мне? – не скрывая своего равнодушия к предложенной теме, лениво поинтересовался Владлен.
- Но я ничего не знаю, - возмутилась Анна. – Каким ребенком вы были? Где росли? Есть ли у вас близкие родственники? Никто ничего не знает о вашем прошлом. А я даже не знаю, какой цвет вам больше нравится.
- Вот я перед тобой, моя Анна, - с легкой укоризной в голосе, сказал Владлен. Он придвинулся к ней поближе и взял ее руку в свою, она и оглянуться не успела. – Разве ты меня не видишь? Какая разница, где я жил и что сделал. Это ничего не изменит. Так что ты обо мне не знаешь?
- Вы не доверяете мне, - легко пришла к выводу Анна.
Конечно, она была совершенно права, он просто не умел доверять, как некоторые не умеют играть на скрипке. Он не смог бы развить в себе этот талант, не обладая даже намеком на него, не говоря уж о том, что ему не представилось случая. Доверчивость, как музыкальный слух дается от рожденья. Анна знала о его замкнутости, хотя это не первое и не второе впечатление о нем. Он свободно говорил на любые темы, умудряясь не касаться и краешка своих тайн. Правду сказать он вовсе не думал, будто Анна воспользуется тем, что узнает, ему во вред. Он считал ее, если не ребенком, то довольно наивным человеком и не хотел оскорблять ее нравственное чувство пустыми россказнями. С другой стороны, он никогда не требовал полной откровенности от нее, хотя ей вряд ли удалось многое утаить. Но все это только в целях ее безопасности, судя по частоте, с которой она попадала в неприятности, за ней явно стоило присматривать. И он совершенно не интересовался ее прошлыми… увлечениями, к примеру. Анна готова была его ревновать буквально к любому предмету женского рода, но его ревность, хоть не такая явная, превосходила все, что она могла ожидать. И действительно, единственного мужчину, который осмелился дотронуться до нее, он изнасиловал и безвозвратно покалечил, к вящему своему удовлетворению. Он не поручился бы, что поступил бы по-другому, будь это свободный выбор Анны.
- После того памятного вечера, мы расставались лишь на несколько дней, сначала по моей глупости, потом по твоей. Мы проводим вместе каждую ночь и большую часть дня. У меня времени не хватит скрыть хоть что-то от тебя, - он говорил уверенно, взывая к логике, хоть и безбожно лгал при этом.
Анна глубоко вздохнула, не пытаясь отнять у него руку и придвигаясь поближе, чем он моментально воспользовался. В который раз она удивилась тому, насколько ласково он обращается с ней. Ни разу он не повысил на нее голос, прикасался так, что ей самой порой казалось, будто она из тонкого фарфора. Она по собственному опыту знала, насколько отточены его манеры. Но каждый раз, когда их желания сталкивались, он без особого труда добивался, чтобы она ему уступила. Она следила за тем, как он опускает голову, целует ее руку. Она сходила с ума от нежности, при виде темных завитков его волос на затылке. Анна так сильно любила, что иногда ей казалось, будто сердце ее не выдержит. Пользуясь зачарованной податливостью женщины, он мягко и медленно опустил ее на диванные подушки, словно сомневался, позволит ли. Поцеловал в чуть приоткрытые губы, она ответила, она уже очень давно ему ни в чем не отказывала. Но расстегнуть платье не позволила.
- Пожалуйста, - едва слышно пролепетала Анна. – Оставь мне иллюзию целомудрия, хотя бы до свадьбы.
Некоторых вещей у женщины лучше не переспрашивать, особенно если в них отсутствует даже тень смысла. Он немного сдвинулся, и она по-прежнему лежала в его объятиях, но уже без намека на чувственность. Во всяком случае, он получал куда больше нее, ему нравилось, как скользят пряди гладких волос по пальцам, нравился тонкий аромат, который испускает ее кожа, все равно, что держать в руках только что распустившийся, хрупкий цветок, чуть сминая лепестки, едва-едва. А она любила что, с ним нет означало только нет.
- Довольно, - решительно заявил Владлен, легко и быстро поднимаясь с кушетки. - Пойдем, потанцуем. Если ничего больше нельзя, то можно танцевать.
Он увез ее в темный маленький клуб, где неяркие желтые лампы, укутывали абажурами с бахромой и обволакивали сигаретным дымом. Там играли только танго, на не то, чтобы расстроенных, а каких-то распущенных инструментах. Они танцевали до утра, и пили горькие полынные коктейли. По дороге домой Анна уснула еще в карете, Владлен решил не ложиться вовсе. Слишком много дел, слишком мало времени.
Глава 26. Фатин