Три недели спустя Анна стояла перед огромным зеркалом, в подвенечном платье, не совсем понимая, как она в нем очутилась. Две служанки осторожно крепили бриллиантовый венец к ее волосам. Рядом крутился парикмахер, тревожно вскрикивая при любом неверном движении прислуги. Прическу закончили только наполовину, Анна провела на ногах больше часа, однако это ее волновало мало. Нет, она, конечно, помнила подробности. Ее подняли с постели около четырех часов назад, купали в неглубоком бассейне, растирали тело толстыми махровыми полотенцами досуха, ей ничего не дали надеть самой, ни чулок, ни ажурных подвязок, ни даже белья, самого тонкого, что умели ткать во вселенной. Она покорно терпела прикосновение чужих, но умелых рук, не доставляя персоналу неудобств. Увидев себя в зеркале в платье из снежно-белого паутинного шелка, очень простом, с круглым вырезом, обнажающим верхнюю часть груди и шею. На фоне всех тех бриллиантов, что ей придется надеть, любая деталь покажется лишней. Она начала медленно погружаться в оцепенение, свойственное мелким зверькам после сильного шока. Анна помнила всю последовательность событий, но сознание ее не могло ухватить, как все это могло привести к тому, что она стоит здесь в подвенечном платье и совсем скоро согласиться стать женой советника перед огромной толпой гостей, в переполненном зале соборного дома.
Стен Орвин в обществе своего неверного вассала лорда Вьера, ждал невесту в холле дома, перед огромной парадной лестницей, ведущей со второго этажа на первый. Они должны были сопроводить Анну в соборный дом. Она появилась, опоздав всего на десять минут, что для таких мероприятий было просто рекордом. Орвин следил за тем, как она плавно и неторопливо спускается по ступеням, слегка придерживая юбку, на поясе и голове сверкали бриллианты, тонкая кружевная вуаль еще не опущена. Анна прекрасно выглядела, правда Орвин предпочитал женщин поагрессивней, невеста спустилась на несколько ступеней ниже. Орвина жестоко, в самое сердце, поразило выражение ее глаз. Никогда за всю свою жизнь, за тысячу лун, он не гнал такой нежной и трепетной дичи. Да, стоило признать, советник знал толк в женщинах. Орвин не понимал, почему в глазах женщины стынет такой ужас, словно она в шаге от смертельной угрозы, но хищная часть его натуры буквально урчала от блаженства. Вся она была средоточием соблазна. Спустившись с лестницы, Анна опустила вуаль на лицо, Орвин огорченно вздохнул, но хотел бы сделать это сам, только чтобы лишний раз прикоснуться, но конечно бы не осмелился. Зато можно предложить даме руку, она не отказалась от поддержки. Вьер после памятного вечера вел себя гораздо тише и не оспаривал прав сюзерена. Они прошли к новенькой лаковой карете из темного дерева с узкими багровыми вставками. Орвин и Вьер сели в карету напротив Анны, сегодня они играли роль охраны, весьма свирепой кстати, карету сопровождало больше сотни верховых, люди явно опасные, а некоторые вовсе не люди, на диких, едва управляемых конях, они способны ликвидировать любое препятствие на дороге за считанные секунды. Кортеж тронулся с места ходкой рысью. За пять кварталов от дома советов скорость пришлось сбавить. Улицы были полны народа, люди кричали, размахивали руками, кидали в сторону кареты букеты цветов и развевающиеся в воздухе ленты, а иногда горсти разноцветных конфет. Ни один из этих предметов до кареты не долетел, эскорт их сбивал, в воздухе то и дело мелькали обнаженные клинки и длинные кожаные бичи. Народ это не расстраивало.
Анна не обращала на шум никакого внимания, у нее имелись проблемы посложнее. Пока все прекрасно шло без ее непосредственного участия, похоже на определенной стадии, от невесты требовалось только закрыть глаза и получать удовольствие и они ее уже достигли. Карета аккуратно обогнула подъездной круг и остановилась перед парадными дверями. Мужчины вышли первыми, Стен подал Анне руку, она покорно спустилась по ступенькам кареты. Ее появление вызвало у толпы бурю восторга. Стен не стал задерживаться на открытой со всех сторон площадке, Анна шла с ним рядом совершенно механически, по широкой ковровой дорожке насыщенно серого цвета, с черными вензелями советного дома. Огромные двери распахнулись перед ними, Анну на минуту или две отвели в небольшой альков, поправили пару складок на платье, предложили воды.
Советник доверил подвести к нему невесту Стену Орвину, игнорируя ее брата Марта. Принцессе со свитой достались плохие места, на третьем, самом высоком, балконе. Март сумел освободить им место у перил, однако пришлось прийти задолго до начала церемонии. В самом зале совета были только главы родов из самых влиятельных, и женщин среди них не много. Каждый из них в тайне тешил надежду принести сегодня присягу. Скамеек в зале не было, но люди стояли плотными ровными рядами, по обе стороны от прохода, в конце которого был установлен низкий договорный алтарь, а в окнах за ним переливались витражи всех возможным оттенков. У алтаря, сложив руки перед собой, неподвижно замер старший служитель, которому выпала честь сочетать браком самого советника, был он стар и хитер, как самая древняя змея в мире, в процессе выбора он пережил два покушения и совершил одно, вполне удачное.