Владлен практически занес жену в уставленную диванами, креслами и пуфиками комнату для отдыха, здесь едва ощутимо пахло дорогим табаком, тяжелые ткани намертво впитали запах, несмотря на все старания слуг.
- Потерпи еще немного, Анна, - голос советника звучал мягко и требовательно одновременно. – Три-четыре часа и толпа больше не будет докучать нам.
Однако женщина вовсе не собиралась ничего терпеть. Она медленно падала в обморок, не пытаясь уцепить ускользающее сознание и полагая, что в беспамятстве ей будет хорошо, хоть на несколько минут отрешиться от собственной свадьбы. Некоторые похороны давались ей легче, честное слово.
- Анна, - куда исчезла былая мягкость, голос подхлестнул, как слабый разряд электричества, женщина чувствовала прежнюю слабость, но падать в обморок определенно расхотелось.
Невеста посмотрела на него перепуганными широко раскрытыми глазами, маленькая затравленная лисичка, только окрас не тот.
- Ну, что с тобой, сердце мое? – спросил он, прижимая ее к себе, пальцы расслаблено скользнули вдоль позвоночника, рука крепко обвилась вокруг талии. Анна с готовностью прильнула к нему, стараясь не заплакать.
- Вы холодны со мной, - до безнадежности печально, сказала женщина.
- Ах, Анна, Анна… Если бы ты знала, какое это удовольствие назвать тебя своей. Объявить всему миру, что ты моя. От очаровательных пальчиков на ногах до макушки. И ты так долго противилась мне. Стоит ли демонстрировать такую жадность, разве это прилично? – он говорил негромко, глаза его потемнели от страсти, он целовал ее и каждый следующий поцелуй становился все крепче.
Возмущенная его замечанием, будто она ему хоть когда-то сопротивлялась, она, тем не менее, таяла в его руках, позабыв, где она, с готовностью отвечая на поцелуи. Через минуту он уже подхватил ее на руки, так целоваться было не в пример удобнее. Большого усилия стоило, наконец, оторваться от нее, почти против воли он поставил ее на пол и убрал руки. Страхи Анны, пусть на короткое время, рассеялись. Двери в комнату медленно распахнулись, тут же в них вошла Лаура Дин, мгновенно оказавшись возле невесты, и принялась поправлять выскользнувший из прически Анны локон. Помещение спешно заполнялось людьми. Слуги уже разносили прохладительные напитки и небольшие подносы с закусками. Приглашенные гости давно разошлись по каретам, здесь собралась только свита и непосредственнее участники церемонии. Старший служитель, войдя, сразу же отошел в сторонку, он не принадлежал к ближайшему кругу советника, дружки могли отреагировать на его присутствие довольно жестко. Он внимательно следил за тем, как новоявленная жена советника пьет воду из хрустального стакана, советник стоял в двух шагах от нее, он не выглядел раздраженным, глядел довольно холодно, что для него во многих случаях являлось проявлением недовольства или, иногда, гнева. Можно было подумать, что его принудили к этому браку. Однако выводы делать еще слишком рано, так решил служитель, беря с подноса маленькое печеньице.
Процессия строилась в спешном порядке, советник с женой вышли из соборного дома практически последними. Их ждала открытая карета, белая как снег, с роскошными кожаными сиденьями и без герба или даже просто вензеля на дверцах. Советник редко появлялся на людях и если народ был рад видеть карету его невесты, то теперь толпа просто бесновалась. Воздух над площадью мгновенно заполнился летящим разноцветным конфетти, цветами и рисом. Анна махала людям практически беспрестанно, вторую руку она вложила в пальцы советника, так ей было спокойней. Советник приветствовал толпу лишь время от времени, едва обозначая принятый жест. Весь Галир сегодня праздновал свадьбу советника, всюду прямо на улице накрывали столы, выкатывали огромные бочки с вином и пивом, рестораны, кабачки, бары сегодня не брали платы с посетителей. Но люди не спешили расходиться и после того, как карета с супругами проезжала мимо них, предпочитали посмотреть весь кортеж целиком.
До поместья удалось добраться только через два часа. Для гостей открыли почти весь первый этаж, за исключением личных покоев. Анну и советника ждала куда как более длительная церемония вручения подарков, потом бал и ужин. Владлен не переносил ничего, подчеркивающее его положение. Поэтому устроители свадьбы не осмелились поставить для него и Анны кресла с высокими спинками, слишком те напоминали троны. Их усадили в двойное мягкое кресло. Гости не толпились рядом с ними, каждый знал, за кем следует, на пять человек вперед. По традиции подарки преподносили невесте. В огромной бальной зале не стоял обычный для больших сборищ гул, гости с любопытством прислушивались к тому, кто что дарит, попивая шампанское из узких бокалов, помещалось туда не больше трех глотков, зато можно было взять следующий, обслуга никого не оставляла вниманием. Трудно угодить обеспеченной женщине, еще труднее жене власть имущего, окружение которого любой более менее опасный предмет склонно рассматривать, как нападение, но так хочется.