Ей дарили райских птиц, с неприметным оперением и сладкими голосами, великолепных лошадей, шкатулки, полные немыслимо дорогих специй, фиалы с редкими маслами, изысканные ткани, и, конечно, драгоценности, драгоценности, драгоценности.
Ей дарили изящные женские кинжалы, разукрашенные камнями и вставками из золота и серебра, тонкие костяные веера, каждая пластинка остро заточена по внешнему краю, а иногда еще и отравлена, или прожжена кислотой, редкий поклонник переживет удар по запястью такой игрушкой.
Ей дарили разукрашенные коробки с наркотиками, в некоторых на бархатной подкладке загадочно поблескивали ампулы, храня в своем хрустальном нутре, прозрачную жидкость, в которой заключались немыслимые удовольствия и видения, в других содержался порошок или трава, развешанные по филигранно выверенным дозам и завернутые в золотую фольгу.
Ей дарили вина лучших годов, фарфор и хрусталь, бессчетное количество столового серебра, картины и скульптуры, но никто не подарил ни одного клочка земли, дом или поместье. Право мужа определять, где будет жить жена.
Анна не дотронулась ни до одного из подарков, управитель еще за несколько недель до свадьбы предупредил ее, чтобы она не прикасалась к ним, слишком опасно, любое ее неловкое движение может спровоцировать резню, уж не говоря о том, что какой-нибудь из подарков действительно может ей повредить. Все подарки принимала и демонстрировала новоявленной жене советника Лаура Дин, она же благодарила за них, куда более многословно, чем сама Анна, облегчая ей задачу. После дары передавались слугам, которые их тут же уносили из комнаты.
Граф Артур подошел к креслам молодоженов в числе первых, он улыбнулся Анне мягкой, сонной улыбкой, но опустился на одно колено перед советником. Он все еще был в опале, после выходки дамы из своей свиты на балу, поэтому дружкой не стал. Что ж из любого положения можно извлечь выгоду, если постараться. Он подошел ближе остальных, и движения его были нарочито неторопливы, чтобы не спугнуть дружек, многие из которых были бы рады испугаться за безопасность невесты, со всеми вытекающими последствиями.
- Позвольте поднести вам небольшой презент, меценат, - мелким летним дождем по листам и травам, рассыпался граф, вытягивая из рукава вуаль, так беспечно сброшенную с головы невесты в соборном доме.
Тонкое кружево оказалось совершенно цело, что удавалось не всем и не всегда, особенно когда желающих подхватить фату было так много. Советник взял вещицу из рук графа с видимым удовольствием, свернул в небольшой квадратик и спрятал во внутренний карман с левой стороны, прямо у сердца.
- Благодарю вас, - удивительно, но в голосе советника действительно чувствовалась благодарность, спокойная и без тени насмешки.
Граф поднялся с колен и отошел, если бы к его бледным щекам могла приливать кровь, то сейчас его щеки бы порозовели. Опала для графа, а через него для всего его дома закончилась, это ясно всем.
Одним из последних преподнести подарок позволили брату невесты Марту Кинави. Князь сверкал эполетами мундира личного императорского гвардейского полка, не позабыв даже о такой мелочи, как золоченые шпоры, которые, кстати, царапали лак на паркете. Март Кинави абсолютно точно знал, как следует одеваться на свадьбу плебеев, и оказал молодоженам совершенно несообразную их положению честь. Он склонился перед сестрой, что нелегко ему далось, в руках у князя ничего не было, кроме небольшого листа бумаги, свернутого в свиток, он не пожелал передать свиток Лауре Дин, которая смотрела на него нетерпеливо, князь, склонный замирать в красивых позах, задерживал очередь.
- В честь вашей свадьбы, дорогая сестра, Император дарует вам свое прощение и возвращает титулы, - торжественно сообщил князь. - К сожалению, у поместий уже есть хозяева, поэтому вернуть их невозможно. – Не без злорадства добавил он.
Анна побелела, как мел, выпрямилась в кресле и даже отняла руку у советника.