- Я не ваше сердце, вы не удостоили меня этой чести, - не в силах дольше сдерживать накопившуюся обиду, сказала Анна. – Я начинаю думать, что сердца у вас вовсе нет.
Анна встала, чтобы уйти, он ей не позволил, в последний момент, ухватив за запястье. Она растеряно взглянула на удерживающие ее пальцы и посмотрела ему в лицо, внезапно осознавая, что его власть над ней не просто шутка, а законом утвержденный факт. Владлен потянул ее к себе, заставив неловко переступить и буквально упасть в его объятия. Даже в самых страшных снах она не думала, что он когда-нибудь станет ее принуждать. Она не посмела вырываться, но каждая клеточка ее тела словно оцепенела, тело стало жестким и неподатливым. Он прижал ее к себе, медленно, словно нехотя, наматывая ее распущенные волосы на руку, потом резким рывком запрокинул ее голову, зажав волосы в кулаке, она не могла пошевелиться, без того, чтобы не причинить себе боли.
Он смотрел на нее почти нежно, но в глазах не было меда, однако они медленно разгорались, золото сверкало и плавилось, неохотно уступая огню, как это бывало всегда. Он рассматривал ее очень внимательно, находя зрелище приятным и даже возбуждающим. Сначала ей казалось, что он планомерно доводит себя до вспышки страсти. Она быстро поняла ошибку, он всего лишь ослаблял вечный контроль над каждым движением, каждой эмоцией, каждой мыслью. Как давно он позволял себе такое в последний раз? Он уже не помнил. Анна видела голод в его глазах, но страсть прежде никогда, разве что в первую ночь, легкий отблеск, осколок, краешек.
Его жестокость всегда ее пугала и заставляла сразу же уступать, а теперь он смотрел на нее исключительно мужским взглядом, заставляющим ее чувствовать себя слабой и беспомощной, совершенно по-особому. Не просто женщиной, а маленькой невинной девочкой, в руках старого развратника. Такой она и была. Юной и невинной.
- Моя хрупкая девочка, - ласково прошептал он, проводя пальцами свободной руки от виска к щеке, потом вдоль шеи, по груди к вороту.
Его пальцы вполне уверено скользнули за вырез, Анна вскрикнула от неожиданности, когда он разорвал ее платье, вместе с нижней сорочкой практически до самого края подола. На сей раз крик его не остановил, да в нем и не было того категоричного отрицания, хотя страх, пожалуй, стал сильнее.
Советник окинул открывшийся ему вид с явным удовольствием, взгляд его был почти ощутимым, как прикосновение. Анну окатило волной жара и смущения, она попыталась прикрыться руками, чем заслужила еще один рывок за волосы, ей пришлось выгнуть спину, чтобы ослабить боль.
- Не нужно закрываться от меня, - тоном, нежнее которого невозможно и представить, попросил Владлен.
Руки его не были так нежны, а поцелуи и вовсе оставляли вполне ощутимые следы, на тонкой коже. Временами она чувствовала прикосновение зубов, но знала, он ее не укусит и все равно вздрагивала каждый раз.
Он унес ее в спальню, слегка распустив намотанные на кулак волосы, но не освободив до конца. Там он легко сорвал с нее остаток одежды, шелк протестующее трещал, кружево расходилось покорно и безмолвно, как пена. Ему все-таки пришлось отпустить ее на несколько секунд, для того чтобы освободиться от одежды самому. Глаза его горели и от неутоленной жажды, вот она, лежит на его черных простынях, беспомощная. Зрачки расширены, боится да, но разве страх не покров для желания? Сердечко колотится, ресницы слиплись от едва сдерживаемых слез, губы припухли от его не слишком ласковых поцелуев, дивные ножки плотно сдвинуты. Ему нравилось, когда она улыбалась и тянула к нему руки, но так ему нравилось не намного меньше. О, нет. Очаровательная беззащитность.
- Попроси и я остановлюсь, - воля превыше всего, он нашел в себе силы дать ей последнюю возможность сбежать.
Она ничего не сказала, даже не отвела глаз, следя за тем, как он на нее надвигается. Любуясь им, любуясь хищником в нем, наслаждаясь его силой, пусть она стала болезненным открытием. Она гладила его лицо и плечи и это было странно, как если бы перепелка вдруг стала нежно гладить кончиками крыльев морду вцепившегося в ее хрупкое тело волка. Предупреждающе властно раздвинул ей ноги. Не встретив маломальского сопротивления, в качестве поощрения погладил ее между ног, раздвигая пальцами нежные складки и заодно убеждаясь, что полностью готова. Мягко вошел, наслаждаясь уступчивой теснотой. Шелковая, влажная, горячая. Высшая точка низменного физического удовольствия довела их обоих до совершенно кошачьего изнеможения, когда лень пальцем шевельнуть. Они уснули в тесных объятьях, и Анна ничего не сделала, чтобы высвободиться из них. Страсть вещь безжалостная, стоит узнать об этом прежде, чем окунаться с головой. Но те, что рискнули, сожалеют редко.