А как хорошо все начиналось. Несколько лет на этой планете он провел довольно спокойно, никто не мешал ему заниматься тем, что он хочет. После аудиенции у короля, он стал местной знаменитостью. Утомительный и совсем ненужный статус.
Спустя два часа вернулись королевские дети. Дамы успели за этот короткий срок даже навертеть локоны, по поводу чего в их комнатах случилось столпотворение, в котором приняли участие, чуть ли не все свободные слуги поместья. Их платья вычистили, просушили и выгладили и, хотя одежда для верховой езды не совсем подходила для вечернего застолья, выглядели они очень мило.
Слуги расставили блюда на низеньких столиках, расположенных полукругом, рядом с ними стояли диваны, на которых пищу на жарких планетах вкушали полулежа, всюду горели свечи, оставляя от теней лишь обрывки да не широкие уголки. Общество расположилось. Дамы немного нервничали из-за платьев, ведь они должны обязательно прикрывать лодыжки, а в таком положении за этим очень трудно уследить.
- Начнем, - презрительно кривя губы, дозволил приступить к еде Ален.
Владлен едва заметно склонил голову и подал рукой знак, слуги разлили по изящным серебряным чашам алое, густое вино. Вельможи яростно накинулись на еду. Владлен исключительно из вежливости едва коснулся губами края чаши. Его движения медленные, ленивые, что казалось ему даже ресницы тяжело опускать, резко отличались от резвой манеры королевских детей поглощать пищу. Наконец Ален ополовинив чашу с вином чуть ли не тремя глотками, удовлетворенно вздохнул и откинулся на мягкие восточные подушки, ел он все-таки скорее сидя, чем лежа. Остальные, пытаясь есть по всем правилам восточного сибаритства, едва успели дотянуться до второго куска роскошной запеканки.
- Что ж, у вас приличный стол, - снисходительно отметил Ален и промокнул губы салфеткой.
- Рад вам угодить, - лениво отозвался Владлен. – Угодно ли господам послушать музыку, или быть может, организуем танцы…
- Танцы! Да вы с ума сошли, мы едва держимся на ногах! – разом похолодевшим тоном рявкнул Ален.
- О, я не верно выразился, простите меня принц. Не желаете ли посмотреть на танцовщиц с планеты Эльвет. Они довольно милы, если это развлечение вам внове. Если желаете, я велю их позвать. – Принц Ален мог поклясться, что на мгновение пляшущий свет свечей отразился в глазах Владлена зеленоватым отсветом, как у разыгравшейся кошки. Но уже ничто не могло заставить его вспомнить об осторожности. Кроме того, любезная уступчивость Владлена вызывала у него ощущение слабости собеседника.
- Разве не опасно, смотреть на танцовщиц Эльвета? – спросила Елена - Мне говорили, многие теряют голову, а то и душу, когда видят их танец.
Глаза Владлена теперь явственно отливали зеленым цветом, еще не болотные огни, но очень близко.
- Вы правы принцесса, пляски дев Эльвет опасная забава. Я об этом не подумал, конечно, нам не следует…
- Мы посмотрим на них, - непререкаемым тоном заявил Ален. – Неужели вы думаете, что на нас могут произвести сколько-нибудь сильное впечатление варварские развлечения?
- Как угодно принц, - уголки губ Владлена дрогнули в чуть заметной улыбке. Птичка даже не заметила кошку, более того сама порхнула к ней в лапы.
В этом доме слуги ловили желания хозяина на лету. Он ничего не приказывал, но в зал вошла хрупкая женщина с ног до головы укутанная в легкие шелковые ткани. Она мягкой текучей походкой доплыла до середины нечем не покрытого мраморного пятачка и застыла в неподвижности, словно каменное изваяние. И только дождавшись едва заметного разрешающего жеста своего господина, одним резким движением откинула с головы покрывало. Ткань нехотя соскользнула с нее, старательно повторяя на своем пути к полу каждый изгиб тела танцовщицы.
Ален недовольно нахмурился, он ожидал большего, а перед ним стояла ничем не примечательная, бледненькая худышка. Вот разве что ее глаза действительно красивы большие, глубокие. Не глаза - омут.
Девушка слегка шевельнулась, запястья ее рук дрогнули, колокольцы на тяжелых браслетах, плотно облегающих тонкие руки танцовщицы, звякнули. Потом словно вихрь подхватил ее тоненькую фигурку, она кружилась и извивалась под рваный ритм своих колокольцев, и больше ни один звук не сопровождал танец. Даже принца Стефана, которого с младых ногтей кроме книг ничего не интересовало, обволокло теплым липким желанием. Прикоснуться, огладить, попробовать на вкус. Заплетающимся языком он пролепетал: