- Двери еще ни разу не открывались без ритуала, – король выглядел измученным, он явно не получал того удовольствия от происходящего, на которое рассчитывал.
Жрец подошел к Владлену ухватил его за пальцы и вывернул их, открывая ладонь, другой таким же образом поступил со второй рукой, они одновременно нанесли на руки маленькими ножичками первый порез, заунывно подвывая, потом второй и еще. На каменные плиты пола закапала кровь. Владлен не пытался вырваться или защититься, его спокойные глаза, не отрываясь изучали короля.
- Зачем ты погубил моих детей? - тихо, внезапно охрипшим голосом спросил король.
- Сожгли бы вы лес, если бы в лесу вашего ребенка укусила ядовитая змея? Я ничего им не сделал, они сгинули по своей воле. Мой дом не самое дружелюбное место, да и я не отличаюсь человеколюбием, – так же тихо ответил Владлен. Золото его глаз медленно вытеснило мерцающее зеленое марево, зрачки расширялись до тех пор, пока от радужки не остался лишь тонюсенький, едва заметный ободок. Жрецы закончили вырезать руны на руках Владлена, по их знаку он прикоснулся окровавленными руками к деревянным створкам, дверь медленно открылась, за ней царила кромешная тьма.
- Лабиринт выведет правых и заведет виноватых, – хором грянули жрецы, и Владлен шагнул во тьму.
Глава 4. Батист
Дверь за спиной пленника лабиринта исчезла, Владлен даже не обернулся. Вот еще одно его желание исполнено.
Лабиринт.
Испытание.
И награда, конечно, как же без нее.
Неглубокие порезы на его руках уже затянулись, не оставив после себя следов. Владлен, не торопясь, разделся, не заботясь об одежде, справедливо полагая, что он ее больше никогда не увидит. Минуту спустя к тьме впереди принюхивался дымчато-серебристый волк. Тьма вовсе не однородна, она полна оттенков, ее фактура изменчива. Волк, конечно же, их различал, возможно, еще не все, но почти все.
Зверь мелкими крадущимися шажками пошел вглубь коридора, без страха, но со всей возможной осторожностью. Владлен знал, что в лабиринт входили многие, но не вышел никто, видно ни одного невинного не осуждали в королевстве. Как иронично.
Не нужно обладать излишней чувствительностью, чтобы понять, что кровь здесь пролита не раз и не два. Хищное место, красоту такого только ночная тварь и оценит. Волк вышел на перекресток и лег, прижавшись к той стене, которая вызывала у него меньше всего подозрений. Зверь насторожил уши, прежде чем идти дальше следовало пообедать. Во тьме раздавались легкие шорохи, едва слышный шелест, тьма дышала, жила, охотилась.
В одном из проходов показалась безглазая морда ящероподобной твари, ее язык безостановочно пробовал воздух впереди. Волк шевельнулся, под шкурой едва заметно дрогнул тугой комок мышц. Секунда и в два легких прыжка, когда лапы едва касаются пола, серебристо-серый зверь уложил все расстояние разделяющее его и чешуйчатого хищника. Медлительная, как любой массивный хищник тварь, только и успела развернуть морду в сторону волка. Но когти без толку царапнули чешую на спине ящера, она оказалась каменной, нет, гораздо тверже камня. Волк кубарем скатился с противника, едва увернувшись от хвоста твари, покрытый шипами он со всего размаха влепился в стену, мир содрогнулся, по стене пошли трещины.
Проба сил. Никаких серьезных ошибок не допущено, но и не найдено уязвимых мест. По ловкости и быстроте с волком может сравниться разве что какая-нибудь кошка, но в туннеле лабиринта не так уж много места для маневра. Волк бы проиграл, оборотень прижался к земле и расправленной пружиной кинулся к горлу ящера. Пусть клыки щелкнули не впустую, но нанесенная рана оказалась не глубокой. Первая кровь запятнала пол, но и только. Волк затаился, ящер, покачивая головой из стороны в сторону, пытался нащупать языком более теплый воздух. В той стороне, где тепло, укрылось что-то живое, что-то вкусное. Трепещущий, раздвоенный язык чуть было не коснулся носа волка, не раздумывая, он отхватил самый кончик. Брызнула кровь, ящер взвился на задние лапы, шипя от боли, чешуя на его спине поднялась дыбом. Такой случай не упустил бы и волчонок. В одно мгновение он вгрызся в горло ящера, рывок и артерии прерваны. Волк отбежал от беснующейся в агонии твари, дожидаться, когда смерть возьмет свое.
Спустя час призрачная серая тень рысью, неслась по путям лабиринта, не обращая внимания на сытую сонливость, которая окутывает всякого хищника после удачной охоты. Потому их так легко взять на полный желудок. Впрочем, волк съел только деликатесную печень, оставляя остальную тушу на потраву. Сильный зверь ест только еще не остывшее мясо.