Волк в раздумье остановился перед очередным разветвлением туннелей. Он здесь всего несколько часов, но не следует пренебрегать мелочами, иначе лабиринт навсегда станет его домом, а может быть, и могилой. Так какой путь выбрать? Раньше его вел инстинкт, но теперь следовало выбирать, основываясь на разуме, а не на чувстве. Лабиринт строил великий умелец, пол изгибался то вверх, то вниз, поэтому понять, куда действительно вел очередной проход, глубже под землю или наоборот, очень трудно. Шестое чувство подсказывало волку, что он спустился под землю на три или четыре десятка метров. Но стоит ли спускаться дальше? И если да, то как? Уши волка едва заметно шевельнулись, возможно, не следует искать путь вниз или верх, а идти туда, где больше обитателей, может быть, именно так можно достичь середины лабиринта. Тогда следует идти по правому среднему коридору, по нему прошло больше всего живущих здесь тварей. Верный своему решению, волк подхватился и потрусил в избранный туннель.
Где-то на полпути к следующему перекрестку, а они располагались друг от друга почти на равных расстояниях, чтобы еще больше запутать заплутавших, волк замедлил бег. Слишком уж душным и густым стал запах ящероподобных тварей, одной из которых он пообедал. Чутье его не обмануло, на следующем повороте туннель расширился, и волк вывернул на целый выводок громадных ящеров. Путь по туннелю преграждал кокон, сплетенный из паутинообразной слюны, отвердевшей на воздухе. Гнездо. Пять гадин развернули тупые морды в его сторону, их языки трепетали невидимые во тьме. Волк, что было сил, рванул им навстречу. Его когти, длинные как у любого оборотня, оставляли заметные следы на каменном полу лабиринта. Ни одна из зверюг не успела преградить ему дорогу, или напасть.
Секунда и волк ворвался в проход, видневшийся посередине овального кокона, и попал в сплошное сплетение сетей. К счастью нити особой прочностью не отличались. Зверь рывками продирался сквозь кокон, пару раз под лапами хрупнуло что-то похожее на яичную скорлупу. Раздалось змеиное шипение, сквозь решето нитей, по направлению к Владлену извиваясь всем телом, скользнула огромная змея. Самка ящеров, и он сгубил несколько ее яиц. Змея остановилась, подняла голову и плюнула точно в то место, где волк перегрызал очередную нить, он едва успел увернуться. Слюна напрочь прожгла стенку кокона. Волк дернулся, нити, удерживающие его, лопнули, еще рывок и он по другую сторону кокона. Безглазая змея выскользнула за ним, но на ровном полу лабиринта догнать разорителя своего гнезда у нее не было никакого шанса. В сторону Владлена ринулись несколько массивных самцов, один из них, самый крупный покрытый темно-зеленой чешуей успел преградить ему путь. Волк даже не приостановился, легко перепрыгнул через голову ящера, пробежал вдоль его хребта и исчез в закоулках туннелей.
Остановился оборотень, только миновав два перекрестка. Встряхнулся всем телом от головы до кончика хвоста. Гадость, но все уже в прошлом. Тьма в одном из коридоров изменила свой цвет, стала мягче, так как словно в глубине туннеля горел свет. Ну, может быть, не горел, но что-то там светилось точно. Зверь застыл в нерешительности, проверить туннель сейчас, или отдохнуть. Следовало поспать, да и лапы он исколол об чешую той твари. Не будь он оборотнем, за ним бы тянулась цепочка кровавых следов. Лапы саднило нещадно. Волк свернул в один из боковых туннелей, он прекрасно понимал что, где свет – там жизнь. Он не чувствовал себя готовым, для того чтобы встретиться с представителями местной фауны. Волк добрел до тупика, внимательно обнюхал стены, покружил на одном месте, улегся носом к выходу. Во сне уши волка то и дело насторожено подрагивали. В другом мире возможно крепкий сон залог чистой совести, но здесь крепкий сон верный залог смерти.
Течение времени во тьме неощутимо. Волк проснулся, его глаза распахнулись ясные и спокойные, словно он только притворялся что спал. В переплетении ходов раздался слабый вскрик, охота шла полным ходом, похоже, она и не прерывалась. Волк сладко потянулся и неспешно побежал в сторону подозрительного мерцания. Светились стены, но не сами по себе, а волокнистый мох на них. Длинные космы растения в некоторых местах почти касались пола, слабо покачиваясь из стороны в сторону, хотя не чувствовалось ни малейшего сквозняка. Шесть на загривке волка встала дыбом, он попятился, обнажая клыки. Не нравилась ему эта светящаяся дрянь. Никакого другого пути нет. Ближайшая плеть качнулась в его сторону, да так и зависла. Волк отбежал назад до поворота и со всех лап бросился вперед. Первые плети он пробежал без труда, те только раздраженно свистнули за его спиной, еще две ему удалось порвать на бегу, следующие три, умело подсекли ему лапы, обвились вокруг туловища и жадно потянули наверх. Плеть, обернувшаяся вокруг грудной клетки старательно стягивалась, лишая дыхания, сдавливая кости, волк приглушенно рявкнул от боли. Плети тянули, тянули вверх к жадно пульсирующим трубкам с иглой на кончике, которые изо всех сил стремились навстречу своей добыче.