Оборотень извивался всем телом, его обвивали все новые и новые плети, заменяя те, которые он порвал. Осталось только одно, волк крепко зажмурил глаза, плети вокруг него вспыхнули. Обычный огонь казался здесь почти извращением. Минута и огнем занялся весь мох, волк оказался посреди пекла, на голову сыпалась горящая труха, оборотень рванул по туннелю. Огонь ревел вокруг, перед самым носом волка рухнул целый пласт полыхающего мха, он перескочил через препятствие, подпалив мех на животе. Стоило огромного труда выбраться из огня, но еще большего покинуть зону, где все пространство от потолка до пола сплошь заволокло дымом.
Оборотню на всем свете могут серьезно навредить только серебро и огонь, но и тот светящийся мох ничего кроме пламени бы не взяло. Его разом потемневшая шкура еще дымилась, когда он наткнулся на очередного хищника лабиринта. Кошка размером с рысь, такая белая, что в непроглядной тьме Лабиринта казалась серым пятном. Наступала на двух маленьких котят, своих собственных детенышей. Просто им был не сезон. Немногим раньше она сожрала своего первенца. Кошка была слишком занята, чтобы заметить оборотня. Волк, не сбавляя шага, с утробным рычанием врезался в бок хищницы, та с диким мявом вывернулась и отскочила, оставляя в зубах оборотня порядочный кусок мяса. Смертельные схватки быстры как вспышка молнии в небесах, мгновение и пол пещеры залит кровью. Варра, так ее называли на поверхности мира, успела только царапнуть оборотня длинными когтями по морде, она метила в глаза, но волк увернулся.
Какая сладкая кровь, гуще обычного насыщенная адреналином, подпаленные волчьи бока снова обрели свой серебристо-серый оттенок. Ожогов как не бывало. Волк жадно рвал варру на куски, первым делом съел печень, потом сердце, не побрезговал и мясом, не такие уж хрупкие кости только похрустывали на зубах. Оборотни восстанавливаются очень быстро, но и голод их порой невыносим. Вытянутая волчья голова покрылась кровью, словно на нее натянули алую маску, но его желтые глаза остались спокойными, только на секунду в них мелькнул изумрудный светляк.
Есть ли в бесконечных пещерах лабиринта вода, или здесь пьют только кровь? Волк тщательно облизнулся. Да, глоток воды показался бы невероятным наслаждением. Лабиринт его сильно потрепал, несмотря на то, что он здесь всего двое суток. Он на верном пути, теперь запахи, сплетаясь друг с другом, сплошным ковром устилали пол. Он довольно уверенно продвигался к средоточию жизни туннелей.
Ждать нечего, волк потрусил дальше. Котята варры, не колеблясь, побежали следом. Волк, не веря своим ушам, обернулся, только не снова. Чужих детенышей ему не хватало для полного счастья. Он тихо и угрожающе зарычал, котята остановились, испуганно сжавшись под взглядом мерцающих во тьме двух желтых глаз, но стоило оборотню сдвинуться с места, как котята снова последовали за ним. Маленькие лапки увесисто шлепали по полу, лучше любых воплей выдавая котят, а заодно и его. С другой стороны лучшей приманки для глупых хищников не придумаешь, ведь его-то волчьих шагов не услышишь.
Так они и бродили по лабиринту. Время от времени на маленьких варр пытался напасть очередной хищник, рядом с котятами его уже поджидал оборотень. Еды хватало на всех. Чаще всего им попадались безглазые ящероподобные твари. За месяц скитаний котята основательно подросли, волк стал лучше ориентироваться в хитросплетении коридоров. Сердцевина лабиринта оставалась недоступной. За все время им встретилось только два небольших озерка, с черной как деготь водой. На поверхности одного из них подозрительно расплывались едва заметные круги, оборотень не стал пить там воду и котятам не позволил. Детеныши подчинялись ему беспрекословно. Тьма настолько слилась с душой Владлена, что он едва отделял ее от своей личности. Возможно, если бы он и дальше бродил по коридорам лабиринта в компании с варрами, то не смог бы вернуться в человеческое обличье. Ему едва исполнилось двадцать пять лет, и он не знал всех опасностей постоянного нахождения в волчьей ипостаси. Следовало обращаться в человека хоть иногда.