Пыль. Пыль. Снова пыль. Деревянная шкатулка, развалившаяся от одного прикосновения, по мраморной полке на пол покатились великолепные матово-белые полупрозрачные жемчужины, каждая из которых стоила целое состояние, Владлен, впрочем, не обратил на них особого внимания. Снова пыль, маленький кусочек липкой массы, приставший к стенкам баночки, просто труха. И, наконец, сухой комок бурого растения, спутавшиеся стебельки истончились от времени, прикоснешься – рассыплется. Мыльные водоросли, какая удача, хотя здесь ими, наверное, мыли ванну после купания, зато время им почти не вредило, только следовало опустить их в воду. Вытряхнув из очередной серебряной коробки, растрескавшиеся от времени белые зерна, он наполнил ее водой и опустил туда сухой комочек растения.
Отставив водоросли размокать на краю ванны, Владлен принялся регулировать воду, вертя вентили. Каким бы запущенным не выглядел дворец, некоторые службы в нем, как ни странно, работали вполне исправно. Вода не только потекла чуть живее, даже потеплела, а потом стала почти горячей. Пыль на дне ванны превратилась в грязную лужу, темную и густую по краям, с розовым, промытым водой пятном посередине. Розовый мрамор, заляпанный грязью, выглядел еще более гротескно, чем отмытый до блеска. Впрочем, Владлен в грязи купаться вовсе не собирался. Грязь начала медленно слазить с поверхности ванны, как шкура со змеи, и стекать в сток. Через минуту розовая чаша сияла. Несколько оглушенный великолепием розового чудовища, Владлен недовольно поморщился, но вошел в чашу. Водоросли из тоненьких стебельков и скукожившихся листиков превратились в сочное растение с истекающими зеленой пеной мясистыми листьями. Большего для удовольствия ничего не требовалось. Одна возможность вычистить из-под ногтей запекшуюся кровь стоила многого.
Не глядя, завертел винтили при помощи магического импульса, Владлен удовлетворенно присел на бортик ванны, выбираться из нее на грязный пол вовсе не хотелось. В дверь просунулась мордочка давешнего зверька, одно из его ушей, порядком помятое, свешивалось на глаз, другое стояло торчком. Зверек нес в лапах аккуратно свернутый кусок молочно белой ткани. Следом вбежал второй, поднял с пола высокий столик с резными ножками, поставил его возле края ванной поближе к Владлену, перед этим хвостом старательно смахнув с него пыль. Его товарищ, с пострадавшим ухом, торжественно возложил сверток на столешницу. С тем зверьки проворно убежали, прикрыв за собой дверь.
Слуги дома. Ну, надо же. Владлен читал о них, но, по общему мнению, они давно вымерли. Хозяева не слишком ценили этих чрезвычайно полезных существ, предпочитая просто забывать о них. Они могли позаботиться о себе сами, но им требовался хозяин в доме, который о них знал, и, время от времени, указывал что делать. Им он не хозяин, пока, по крайней мере. А полотенце, всего лишь любезность дома. Владлен развернул огромную купальную простыню, идеально чистую, и не рассыпающуюся от времени в руках. Хотелось надеяться, что зверьки будут оказывать ему маленькие услуги в будущем.
Делать ничего, пришлось пачкать ноги о грязный пол. Спальня, правда, сильно преобразилась. Слуги постарались, вычистив комнату, застелив угрожающих размеров постель более или менее чистым бельем, и выбив чудовищный балдахин багрового цвета с золотыми кистями. Владлен решил пожертвовать едой ради сна, тем более вставать через четыре часа, а еще следует выяснить, где находится пресловутый тренировочный зал. По специальной лесенке он забрался на ложе и улегся на отвратительно мягкой перине. В этих покоях всего чересчур много, искать другое место не хотелось, поэтому он удовлетворился тем, что сбросил на пол большую часть подушек, свернулся клубком и уснул.
А потом пришел ад. Впрочем, древнее слово, не в полной мере отражало происходящее. Главное что преследовало его, дрожь. Всепроникающая, изматывающая, бесконечная. Он когда-то считал (как давно это было) что прибывает к хорошей физической форме. Возможно, все те изнуряющие тренировки во второй школе спасли ему жизнь.