- Зачарованное серебро, первейшее дело против всякой нежити, магов и прочих перевертышей. Все равно, что обычного человека отравленным кинжалом полоснуть, - покорно поделился сведениями ключник у которого отчаянно трещала голова. - Всякая детка, в нашей школе, различала такой клинок среди тысячи обыкновенных.
- Не удивительно, - с пониманием отозвался Владлен. Подошел к клинку и, морщась от омерзения, чуть ли не двумя пальцами держась за рукоять, поднял эспадрон с пола.
Ключник на всякий случай отошел подальше.
- Не следует так обращаться с оружием, - печально вздохнул Владлен. Не долгий поиск оружейной комнаты увенчался успехом. Найдя более-менее приличную масляную тряпку, он начал счищать слой, засохшей до состояния ржавчины, крови.
Ключник остановился в проеме двери и наблюдал за тем, как постепенно выступает под уверенными движениями Владлена из-под темного налета, гладкий бок лезвия. Сначала один, потом второй. Не удалось оттереть только два пятнышка, втравленных в сплав веками. Владлен провел по плоской стороне лезвия кончиками пальцев. Их тут же сковало болезненное изнеможение, как в первую секунду после сильного удара по напряженным мышцам. Гарда, выкованная из настоящего серебра, никакого вреда ему не причиняла. Такую штуку не оттолкнешь с помощью магии, и тем более, не уничтожишь. От нее можно только уклониться.
- Сплав почти никому не известен, - пробормотал ключник, уставившись зачарованным взглядом на вычищенное, но все равно тусклое серебро, сверкал только остро заточенный край.
- Утешает мало, - насмешливо отозвался Владлен. Завернул эспадрон в ветошь и со вздохом поднялся. - Что у нас дальше по плану занятий?
О, он очень быстро научился отличать зачарованное серебро от любого другого металла. Одна единственная царапина и необработанная магия вырывалась неудержимой волной на несчастный, и так нетвердо держащийся на фундаменте, дворец. Однажды тренировочный зал засыпало по щиколотку алыми розами, влажными от росы с острыми длиннющими шипами. В другой раз каменный пол и стены вдруг начали оплывать, как масло на солнце, едва удалось остановить. Он спал теперь не просто чутко, вздрагивал от любого шороха, малейшего дуновения воздуха. И он читал, читал, читал. Теперь от сумасшествия его отделяла тоненькая, как волос, грань. Рассудок и безумие могли прижаться нос к носу и заглянуть друг другу в глаза. Вместе с тем, его жизнь становилась с каждым днем все удобней. Слуги дома умудрились устроить настоящее сибаритское гнездышко в утробе разваливающегося дворца.
Однажды ночью, выбравшись из душных, затягивающих как болото, перин, он свернулся в клубок на голых мраморных плитах пола. Холод камня медленно вытягивал из его тела тепло, а вместе с ним и боль от многочисленных порезов и синяков. Сон представлялся невероятной роскошью, абсолютно недоступной, как фонтан в пустыне. Пульс колотился частой барабанной дробью так сильно, что он чувствовал его биение кончиком языка. Прижавшись щекой к гладкой поверхности плиты, Владлен впервые задумался о том, правильно ли выбрал свой путь. Возможно, ему стоило проигнорировать природные склонности, подавить желания, пренебречь инстинктами. Он вышел из того возраста, когда считают свой путь единственно правильным. Жизнь не обязательно должна быть бесконечной дракой, какой она представляется хищнику. До недавнего времени он не мог выбирать. Но теперь. Разве не по собственной воле он пришел в лабиринт? С тех пор, как его учитель открыл в нем магический талант, он помешался на контроле и жестоко расплачивался за это. О, дело конечно не в нескольких царапинах, да паре синяков. Хотя его раны всегда срастались быстрее, чем у других, поэтому, он разучился в своей второй школе избегать их, стремясь только к победе. Зачарованное серебро, с течением времени, перестало оказывать на него такое впечатляющее воздействие, как в первые дни. Магия больше не вырвалась, его не терзала ослепляющая боль, хотя повреждения, наносимые таким оружием, долго напоминали о себе. Физические упражнения, не шли ни в какое сравнение с тем потоком знаний, который грозил окончательно захлестнуть его рассудок. Те немногие моральные устои, которые ему удалось усвоить за свою недолгую жизнь, рухнули под напором вполне внятной науки тьмы.
Впрочем, не такой уж большой выбор для него существовал изначально. Слишком свободолюбивый нрав лишил его возможности примкнуть к одному из светлых магических орденов. Да к тому же, оборотень в светлом ордене? Не говоря уже о других его пристрастиях. Большую часть жизни он бы замаливал грехи, стоя на коленях или распростершись ниц, перед символом-божком. Гадость. Вот бы ничего не знать о магии, не владеть ею, не позволять ей владеть собой. Но нет. А если так, то лучше никакого образования, чем неоконченное. Следовало заняться собой, расшатанные нервы только вредят. Владлен перевернулся на спину, закрыл глаза и представил себе квадрат, потом треугольник. Секунду спустя перед его внутренним взором мелькал калейдоскоп геометрических фигур, когда их цвет совпал с общим фоном, его сердце билось с частотой сорок ударов в минуту, врач бы не смог прощупать пульс. За два часа до очередных занятий Владлен, наконец, уснул.